И тогда Селена рассказала ему о видении своей бабушки Доры Дуран. Самуил впервые услышал об этой женщине, когда Селена рассказывала о своей семье, и, узнав, что Дора ясновидящая, проникся к ней уважением. Он знал, что Селена познакомила ее с Анитой в Ногалесе и что бабушка почувствовала в девочке большую силу. Самуил не верил в паранормальные явления, пока к нему не явился призрак жены. Психиатр, с которым он консультировался, сказал, что у этого есть рациональное объяснение: галлюцинации, вызванные старостью и глубокой депрессией. Доказательством справедливости такого диагноза стало то, что посещения Надин закончились после терапии и приема лекарств, однако Самуил не был уверен, что страдает психическим расстройством. Если что-то невозможно объяснить, считал он, это еще не значит, что этого не существует, но обсуждать свои идеи с психиатром не стал. И сейчас был готов трактовать свои сомнения в пользу Доры Дуран.
– Марисоль Диас явилась моей бабушке во сне. Она была под землей, и притом не одна.
– Извините, Селена, но это классический случай пророчества задним числом.
– Это было в июне, Самуил, задолго до того, как во внутреннем дворе Карлоса Гомеса нашли этих женщин.
В тот же день Фрэнк объяснил Селене и Самуилу, что сон ясновидящей из Лос-Анджелеса ничем не поможет: только представьте лицо судьи, если адвокат, запрашивая убежище для Аниты, приведет подобный аргумент. Преступления в Чальчуапе никак не меняют положение девочки, если только не докажут, что ее мать числится среди жертв. Фрэнк немедленно связался со своим другом Филом Доэрти, который предоставил ему все имеющиеся сведения об убийствах. Доступ к месту преступления закрыт, туда не может проникнуть даже пресса, но у Доэрти есть связи; к тому же он умеет использовать весомый статус американского дипломата.
Вскрывшиеся зверства потрясли страну, хотя насилие было так распространено, что газеты ежедневно публиковали число погибших за сутки. Карлоса Гомеса и его подельников пришлось отправить в одиночные камеры, чтобы их не убили другие заключенные. Президент пообещал добиться справедливости и объявил о создании специального подразделения прокуратуры по борьбе с преступлениями против женщин и детей. Эдувихис Кордеро несколько раз обращалась в полицию, чтобы заявить об исчезновении невестки и о преследовании, которому Марисоль подвергалась со стороны подозреваемого. Со дня огласки зловещих преступлений бабушка оказалась в числе тех, кто с самого рассвета дежурил около «дома ужаса» – так окрестила его пресса. Каждый из этих людей искал своих пропавших. Судмедэксперты, защищенные с ног до головы, как космонавты, проводили раскопки с осторожностью археологов, поскольку тела были свалены друг на друга и кости часто смешивались. При первых раскопках обнаружили двадцать трупов, поиски продолжались.
Селена убедила Фрэнка, что нельзя сидеть сложа руки и ждать результатов опознания. Процесс шел медленно, в газетах появились предположения, что влиятельные люди, причастные к убийствам, хотят замять дело. Вскоре возобновил работу аэропорт Сан-Сальвадора, который несколько месяцев был закрыт для иностранцев; Фрэнк немедленно купил два билета.
На сей раз Селена открыла Милошу правду: она объявила, что собирается во второй раз отправиться в командировку с Фрэнком Анджилери, с которым близка уже несколько месяцев. Сначала она написала Милошу по электронной почте, а затем все подтвердила по телефону, радуясь, что благодаря пандемии у нее есть повод избежать личной встречи. Селена боялась реакции своего настойчивого возлюбленного, но выяснилось, что он уже давно подозревал нечто подобное и в целом успел подготовиться. Терпение Милоша иссякло, он пришел к выводу, что, если бы Селена любила его так же сильно, как он ее, никакие препятствия, даже этот треклятый вирус, не помешали бы им быть вместе. Милош говорил, что способен понять многое, но никогда не сможет простить ей, что она вот так предала его, да еще и лгала несколько месяцев. Разговор получился напряженный и короткий. Прощаясь, Милош заявил, что больше не желает о ней знать, для него пришло время начать новую жизнь и забыть о Селене. Она нанесла ему глубокую рану; на этот раз все серьезно, сказал Милош, – примирения, как раньше, не будет.
Для Селены это был конец бурных отношений, которые утомили ее и внушили ей угрызения совести. В последний раз попрощавшись с Милошем, девушка заплакала от облегчения. Она терпела давление восемь лет и, лишь оказавшись на свободе, поняла, как тягостна была эта навязчивая любовь, захватившая ее в расцвете юности. С Фрэнком она ничего подобного допустить не могла. Селена любила его, правда любила, но почти ничего о нем не знала и не хотела, чтобы он торопил события или включал ее в свои планы; ей требовались свобода и время, как и советовал Самуил. Впервые Селена почувствовала, что ее будущее принадлежит ей одной. Она приготовилась наслаждаться любовью с Фрэнком без обременений и обязательств.
