На следующий день Фрэнк и Селена отправились в Чальчуапу, чтобы увидеться с Эдувихис Кордеро. Женщина постарела и похудела, но чувствовала себя не подавленной, а разъяренной и готовой действовать. Группа активистов организовала в социальных сетях массовую общенациональную акцию протеста. План предусматривал день тотальной забастовки всех женщин: никто не пойдет на работу, не будет заниматься домашним хозяйством – все выйдут на улицу, чтобы протестовать против убийств женщин. Эдувихис уже мобилизовала своих подруг и коллег.
– Это война против женщин. Нас безнаказанно пытают, насилуют и убивают. Хватит! – кричала бабушка.
Они вместе поехали к «дому ужаса». На машине с дипломатическими номерами им удалось миновать кордоны безопасности и приблизиться к зданию. Это был добротный дом на окраине города, с большим прилегающим участком. Эдувихис сказала, что дело не ограничивается старыми преступлениями, как заявляет правительство, – большинство женщин убиты недавно.
– Они заслуживают справедливости, как и тысячи других женщин и девочек, которых безнаказанно убивают.
– Надеемся, Марисоль среди них не было, – проговорила Селена.
– Никто не избавит меня от мысли, что Карлос Гомес убил мою невестку. Он уже пытался. Даже если ее не найдут в этом дворе, я все равно уверена, что ее больше нет на свете, – решительно сказала Эдувихис.
– Если она не появится, положение Аниты окажется неопределенным, – вмешался Фрэнк.
– Я молюсь, чтобы моя внучка снова увидела мать, но еще я молюсь, чтобы она осталась с тетей на севере – если Марисоль умерла. Что я могу дать ей здесь? Любовь, и ничего больше. Я не могу ее защитить, дать хорошее образование, вернуть зрение. Что с ней будет?
– Мы сделаем все возможное, чтобы ей помочь, Эдувихис. Обещаю, – сказала Селена и обняла старушку.
– И я обещаю вам: если Анита останется в Штатах, я сам приеду за вами, чтобы вы смогли навестить внучку. Девочка так сильно по вам скучает, – добавил Фрэнк.
В этот момент с участка выехала белая машина, и охранник сказал, что это передвижной морг, где хранят замороженные тела, пока в институте не освободится место.
– Вы видели тело? – спросила Селена.
– Нет. Еще две жертвы. Я знаю только, что они тоже женщины, – ответил охранник.
Фрэнк и Селена попрощались с Эдувихис, заверив ее, что, как только появятся какие-нибудь новости, они сразу же ее известят. А потом вернулись в институт, чтобы ждать вместе с другими людьми, оплакивающими своих пропавших родственников.
Через несколько дней Селена с Фрэнком прибыли в аэропорт Сан-Франциско, а оттуда направились прямиком в Беркли. Дом Самуила Адлера, обладающий неоспоримым очарованием старинного особняка, утопал в огромном саду, где уже были заметны признаки скорой осени. День сменялся вечером, солнечный свет лился сквозь облака, придавая зданию с башенками и причудливыми пилястрами несколько театральный вид. Ворота сада были открыты, Фрэнк и Селена вошли; об их прибытии заливистым лаем возвестил Пако. Звонок не работал с 1978 года.
Услышав лай, Анита выглянула за дверь, держась за ошейник Пако. Селена взбежала по ступенькам и крепко обняла девочку.
– Мама с вами? – спросила Анита.
– Нет, Анита, – прошептала Селена, стараясь держаться спокойно.
Словно что-то почувствовав, девочка не стала приставать с расспросами. Взяла гостей за руки и провела в дом. Она едва дождалась, пока они поздороваются с остальными членами семьи, потому что хотела показать компьютер со специальной клавиатурой для слепых, полдюжины рождественских елок – Летисия опрыскивала их хвойным ароматизатором, а Анита отыскивала по запаху – и еще много других вещей, которыми не могла поделиться с Селеной через «зум». Девочка все еще была очень худой, но нездоровая бледность прошла. Анита показала, как с помощью лупы читает огромные ноты, которые рисовал для нее Самуил. Она не горела желанием изучать шрифт Брайля, потому что не хотела идти в школу для слепых.
– Мои глаза вылечат, и я пойду в нормальную школу, как раньше, – объявила она.
Наконец Летисии удалось отвлечь Аниту на кухне, и Фрэнк с Селеной смогли поговорить с Самуилом в его кабинете.
– Есть новости, – произнесла Селена.
– Вероятно, очень важные. Фрэнк, мы наконец-то встретились вживую.
– Мы не могли поступить иначе. Я даже не знаю, с чего начать… – замялась Селена.
– Не нужно ходить вокруг да около, я уже слишком стар.
– Это… это касается Марисоль… Мы только что вернулись из Сальвадора… вы же знаете про преступления в Чальчуапе. Ее нашли.
– Боже мой! – воскликнул Самуил и схватился за сердце, почувствовав боль в груди. – Вы уверены, что это она?
– Да. Марисоль нашли не в общей могиле, а в свежей яме на другом конце участка, поэтому ее эксгумировали последней. Это она, нет никаких сомнений. Ее брат Хенаро опознал тело, и я тоже, по фотографиям.
– На рентгене виден след от попадания пули в грудь, – добавил Фрэнк. – Она погибла несколько месяцев назад, тело смогли опознать, хотя жаркий и влажный климат ускоряет разложение.
