Ни Самуил, ни Летисия не сообщили Аните о судьбе матери, потому что всякий раз не могли найти нужных слов. Из-за этого они записались к специалистке по психологическим травмам у детей, которая приезжала на дом два раза в неделю. Она говорила по-испански, так как еще в юности эмигрировала из Мексики, и понимала, что в таких случаях «зум» использовать нельзя. Поначалу Анита не хотела с ней разговаривать, как будто знала, что она вестница несчастья, но после трех-четырех сеансов освоилась. Психологу пришла в голову мысль, что нужно привезти из Сальвадора бабушку, чтобы она помогла рассказать правду.
Фрэнк сделал визу для Эдувихис меньше чем за сутки благодаря своему другу Филу Доэрти. Бабушка впервые отправилась в столь долгое путешествие. Она приехала с тремя огромными чемоданами, набитыми подарками: кофе, тамариндовыми конфетами, сырами и даже жареной курицей, купленной в аэропорту перед посадкой. Лола прислала бутылку чапарро, традиционного домашнего напитка из кукурузы и сахара, – Эдувихис провезла его через границу контрабандой. Тита Эду поселилась в одной из комнат дам легкого поведения, которую заботливо приготовила Летисия, и целую неделю баловала внучку, прежде чем осторожно рассказать об ужасной смерти матери.
Анита, казалось, восприняла эту новость стойко, но держалась, лишь пока Тита Эду не вернулась в Сальвадор. Нечеловеческим усилием девочка обуздывала боль, чтобы бабушка могла спокойно уехать, и только потом дала выход эмоциям. Анита прошла через тяжелый период: приступы рыданий чередовались со вспышками ярости, она била посуду, часами где-то пряталась вместе с собакой, вновь стала мочить постель, но терапия, постоянное общество Пако и терпеливое внимание Самуила и Летисии помогли ей постепенно принять потерю. Анита прилепилась к Летисии, ходила за ней по пятам и спала, сжимая ее руку, с куклой Диди на подушке. Тете пришлось смириться с тем, что Пако тоже спит с ними, – ей надоело прогонять пса: тот всякий раз немного выжидал, а когда понимал, что опасность миновала, подбирался к Аните и сворачивался калачиком рядом. Через несколько месяцев истерики стали реже, а вскоре совсем прекратились.
Как-то вечером в этот тяжелый период Самуил объявил Аните и Летисии, что должен сказать кое-что важное. Он позвал их в свое святилище – музыкальный кабинет, где они расположились тесным кружком с Пако в ногах, в мягком свете расписных стеклянных ламп от Тиффани, среди прекрасных музыкальных инструментов, собранных Самуилом. Он редко говорил о себе и был очень замкнутым человеком: делился сокровенными мыслями и воспоминаниями только с любимой Надин, но за несколько недель, наполненных страданиями Аниты, он стал воспринимать ее горе как свое. Слезы девочки положили конец его легендарному хладнокровию. В тот памятный день Самуил начал говорить нерешительно, но вскоре плотина, сдерживавшая его давние печали, прорвалась, и он рассказал все, о чем так долго молчал. Самуил поведал о своем несчастном детстве, о потере семьи, изгнании на чужбину, где он был одиноким и напуганным сиротой, пока в его жизни не появились Люк и Лидия Эванс, давшие ему заботу и любовь. В конце концов Самуил зарыдал, Анита и Летисия тоже заплакали. Затем он открыл футляр для скрипки, вынул медаль и вложил ее в руку Аните.
– Что это? – спросила девочка, ощупывая металл чуткими пальцами.
– Волшебная медаль. Она принадлежала герою войны, полковнику Теобальду Фолькеру. Он дал мне ее на время, но прошло много лет, он давно умер, и я не смог ее вернуть. Я храню ее с пяти лет.
– А почему она волшебная?
– Если ее потереть, она придаст сил. Мне всегда помогало. Теперь она твоя, Анита. Потри ее, когда понадобится, ее сила никогда не иссякнет, – сказал Самуил, прикрепив медаль к рубашке девочки.
Психолог предупредила Самуила и Летисию: хотя Анита начала принимать случившееся и привязалась к ним, ей будет крайне трудно преодолеть страх быть брошенной, потому что она пережила очень много потерь в слишком уязвимом возрасте. Однако Самуил был настроен оптимистичнее: девочка часами сидела за фортепиано, увлеченная музыкой, а он лучше всех знал силу этого искусства. Музыка облегчила его страдания, стала опорой в детстве и придала смысл существованию. Того же он желал и Аните.
Однажды девочка в строжайшей секретности пригласила Самуила полететь с ней на Асабаар. Старик слышал это слово, когда Анита разговаривала сама с собой, но она никогда не упоминала об Асабааре открыто, даже при Летисии. Он понял, что это знак огромного доверия, и собирался пересечь мифический порог рука об руку с девочкой. Так Самуил стал единственным, кто узнал об Асабааре, звезде духов, и, поскольку он умел хранить тайны, ему удавалось часто туда наведываться. В больнице, перед самой операцией на глазах, девочка разрешила Самуилу раскрыть тайну Летисии, Фрэнку и Селене. И пообещала, что скоро и их возьмет с собой.
– Летисия сказала, что Анита больше не разговаривает с Клаудией, – заметила Селена, пока они ждали чай.
