— Да всё это… что ты назвала, — взор мне в глаза. — Ни бабы, ни алкоголь… ни даже бабло. Если на душе — дер*мово… то дер*мово. Ты думаешь, вон… Мазур… при бабле и бабах, счастливый? Ни хура. Все ходит… неприкаянный, ищет, чем себя занять, чем хоть немного реально обелить будни. Но ничего. Даже до наркоты дело доходило — в итоге бросил. Пусто везде… пусто, если не знаешь, в чем смысл жизни. Не знаешь, для чего живешь… Чего на самом деле хочешь. Так и ты — не в Трахе счастье… А муж, семья — ну… если не твой человек, то и не надо. Поверь, уж лучше один… чем жрать всякое д*рьмо и давиться.
— Верю! Федь, верю! — отчаянно, поморщившись от боли. — О чем и речь! Почему ты… тот, кто реально мог бы сделать меня счастливой, родился мне братом?.. А не… каким-то чужим человеком, которого бы я встретила хоть сейчас, хоть в будущем — влюбились бы друг в друга и были бы безумно счастливы!
Ухмыльнулся добро, понимающе:
— Просто… у меня другая роль… в твоей жизни. Так надо. И глупо спорить. И ты неправа. Я чую, что неправа. Ведь я не один такой придурок на свете — еще встретишь похожего, раз так охота. Только и я не святой. Глупый, грубый… Не святой, увы, — закачал головой.
Смеюсь:
— А мне и не нужен святой. Хватит уже… «правильных» мальчиков. Тошнит от них — одни проблемы. Сколько сторонилась — и век бы еще обходила, но нет: вляпалась. Напробовалась — спасибо, отныне и навсегда сыта. И не вздумай мне вновь давать такой совет: не хочу… подтирать взрослым дяденькам носы. Которые выросли только, чтоб Трахаться, а как проблемы решать — так сразу скулят побитым падальщиком и в кусты прячутся.
— Это из-за этого?.. — кивнул вдруг головой на меня. — Поэтому хотела отдать?
Пристыжено улыбнулась, спрятала на мгновение взгляд:
— Тебе лучше не знать. Но деньги для меня, — смело в глаза. — Так я окончательно стала свободна.
Удивленно вздернул бровями, но смолчал.
Шумный вздох, убрал руку, переложил на руль. Повернулся. Взор за стекло:
— Ладно, ехать пора. Куда тебя закинуть?
— Домой, — отворачиваюсь и я. Уставилась в окно. — Женька уже, небось, заждалась. Да и моя очередь суп варить.
— Суп? — ухмыльнулся вдруг. Взгляд на меня.
— Ага, — радостно подтверждаю я. Очи в очи. — Хочешь, заезжай вечером — перекусишь.
— М-м-м… Так, что там сегодня? — быстро достал телефон из кармана куртки и посмотрел на экран. — Пятница? А да, давай. Вина куплю, торт на десерт. Идет?
— Заметано, — счастливо улыбаюсь. — Только тогда с ночевкой, — грозно добавляю я. — Не отпущу подшофе за руль.
— Ну, или на такси — если места не найдется.
— Найдется! — тотчас вскрикнула я. — Еще как найдется! — заливаюсь смехом. — Под боком пригрею!
— Ну… раз пригреешь, — гогочет.
Завел мотор — и помчали к цели.
Черт! Сколько без дела шаталась, пока ждала своего дипломного руководителя, так никому не нужна была, а как только за работу взялись — так и сразу. Звонок на телефон. Неизвестный номер. Отбить — и тотчас учтиво извиниться перед Маргаритой Михайловной.
И снова настырный. По крайней мере, больше шансов, что именно я нужна и срочно.
— Простите, можно отвечу? Я быстро.
— Да, конечно. А я пока подготовлю для тебя материал, который отыскала у себя дома.
— Благодарю, — смущенно улыбаюсь.
Встать из-за парты и пройтись по пустой аудитории ближе к окну.
— Да, слушаю? — тихо, едва различимым шепотом.
— Это Федор. Не перебивай, — грозно, четко, набатом. — Я в СИЗО. Счета заморожены. Квартира опечатана. Мажа не поможет. Бате ничего не говори. Привези одежду, постельное, пластиковую посуду, мыло, одноразовую бритву… Еды… не помню уже, че еще там можно… Короче, тут поспрашиваешь и купишь. Ах, да, на этот счет кинь лаве — пятихатки хватит. Жду.
Отключился.
Аппарат выпал из моих рук. Не шевелюсь, не дышу. Лишь взгляд раненной птицей мечется из стороны в сторону, сгорая в предсмертной агонии.
— Вероника? Бирюкова! — слышу растушеванным фоном голос преподавателя, но отреагировать на него не могу — нет сил. — Что-то случилось? — замерла та рядом со мной. Что-то протягивает, заглядывает в лицо. — Что такое? С родными что-то случилось?
Немыми, сухими губами зашевелила, не издав не звука:
«Да».
По щекам потекли слезы…
Денег, которые Рогожин не взял… уже не осталось. Что потратила, выкупив из ломбарда свои вещи, а что так: на нужды, на одежду и на квартиру. Улетело всё враз.
Так что — опять достать из закромов, злосчастную уже, ювелирку… и податься привычной тропой рабов разбитых судеб. Заложить все — и на вырученные деньги купить на ближайшем рынке кроссы, носки, белье…
Черт, спортивный костюм!
Стою в палатке, как идиотка, сверлю взглядом на вешалках мужскую одежду, изучая размазанные по плоскости стен пестрые пятна разнообразных вариантов.
— Может, Вам что-то подсказать? — вмешалась в мои тугие, густые, словно кисель, тщетные размышления продавщица.
