Нарисовал в ответ улыбку и Майоров:
— Конечно, любовь моя! — не без сарказма. Взгляд на нас. — А если серьезно — да. Мир, как идея?!
Хмыкнул Мирашев, смолчал.
— Ну или хотя бы так, — торопливо вновь отозвался Витек, желая сгладить неловкость. — На кофе… коньячок заглядывайте сегодня-завтра к нам вечерком. Отдохнем.
— Нет, благодарствуем, ребят… — наконец-то ожил, решился Мирон. — Но у нас другой моцион.
— Какой? — искренне удивилась девушка.
Заржал пристыжено Мира:
— Самый что не есть коварный: сначала адский шопинг, а после — морально разлагаться, лежа к верху пузом дома на диване у телевизора.
— Фу, ты уже как старпер, — шутливо скривился Майоров.
Улыбнулся Мирон:
— Ну так… пора уже потихоньку приобщаться к этому делу. Гляди… давно уже не двадцать.
Загоготал Виктор:
— Нашелся мне… «недвадцатилетний». По-моему, тебе как было семнадцать, так и осталось. В голове одни «гы-гы» да «га-га»: телки… — взгляд вдруг метнул на меня, — пардон, зайчонки… выпивка да драки.
Скривилась я от обиды. Отвернулась к Мире.
Сука… сам ты «зайчонок», как и твоя… недо-жена.
Взор невольно на Мирашева. Обомлела.
Оскал проступил на его уста, кромсая ухмылку. Но сдержался.
— Ладно, зай-ча-та, — рявкнул. Прожевал эмоции. — Нам действительно пора, — не менее грубо вышло. Задумчивый, бесцельный взор на тропинку, а затем около. Обнял меня за плечи, силой разворот, напор — подаюсь на ход. — Аривидерчи, — не оборачиваясь.
— А у вас было че с…? — не договорила я.
Бросил на меня короткий взгляд, не сбавляя ход.
— С кем? — удивленно.
— С Алисой…
Заржал вдруг, но тотчас осекся. Долгая, резиновая пауза… видимо, «за и против». Но еще один шумный вздох — и сдался:
— Пыталась она… и не раз. Однажды даже штаны умудрилась с меня стащить, — и снова смущенный хохот. А у меня все внутри сжалось странным образом, обида полосонула по сердцу. Продолжил: — Тот еще «зайчонок»… Но Майоров мой друг, как и Мазур, — вздрогнула я от услышанного (но не заметил, не обратил внимание Мирон, будучи вовлеченным в свои… глубокие, ревностные рассуждения), — брат по духу… а потому даже по пьяне я не… Да и потом, — вновь метнул на меня взор, — если бы не это… она, че… последняя баба на земле? Да хоть и так! У нее в башке такая мочалка вместо мозгов, что ну его нахуй: оно явно того не стоит. Никогда бы не рискнул, зная ее уже, как облупленную. Вообще не понимаю, как Витек мог так затупить и жениться на этой выдре. Да, красивая… но будто она одна такая: с ж*пой и сиськами…
— Ну-у… так и он гуляка, — не знаю почему, вступаюсь за нее.
Заржал. Косой, беглый взор на меня.
— Ага… Я же говорю — друг друга стоят. Главное, что как друзья — хорошие, всегда выручат. Поддержат, подсобят. Не сдадут. А на остальное — мне как-то класть.
— Ну… она ж все равно от тебя не отстанет… — тихо, робко… ляпнула я, но тут же осеклась, прикусила язык.
Поздно…
— Ты че, ревнуешь? — вперил в меня взгляд. Загоготал громко. Резко выпустил мою руку из своей — и обнял за плечи, прижал к себе: — Не чуди, Мальвина. Ни на кого и ни за что твой Буратино тебя не променяет.
— А почему Мальвина? — не выдержала я… и все же озвучила свой вопрос, едва мы завалились в салон его авто.
Обмер пристыжено. Еще миг — и вдруг заржал. Пристегнулся — вторю ему. Не унимаюсь. Хоть и неловко, а все же с вызовом пялюсь на Мирашева, требуя странный ответ на странный вопрос… о странной кличке.
Сдался. Пожал плечами. Беглый, косой взгляд по зеркалам заднего вида, на меня — и за лобовое:
— Не знаю… наверно, потому что… одна такая.
Взревел мотор. Тронулись…
И вправду… не шутка: купил ноутбук, приставку игровую и даже телевизор, плазму приличной диагонали.
— Ну… мне бы еще игры… какие-нибудь к этой вашей… бандуре, — кивнул на диски Мирашев.
— А какие Вас интересуют? — торопливо, учтиво отозвался консультант.
— Да я откуда знаю… в какие там обычно играют? — ухмыльнулся пристыжено.
— М-м-м, — задумчиво протянул молодой человек, взор забегал около. — Гонки, стрелялки, борьба.
— Отлично! — радостно вскрикнул Мирон. — Заворачивайте!
— Что именно? — растерялся парень.
— Да всё, всё заворачивай! — загоготал. — Жена из дома не выпускает. Надо же хоть чем-то себя развлекать, помимо спанья, — ухмыльнулся.
— Ну да, — смущенно улыбнулся собеседник. Взор на меня, пялящуюся, выбирающую и себе среди дисков что-нибудь «под стать»: мордобой — идеально.
Выходные пролетели на ура. Причем день с ночью активно перевернулись. Единственное, что пришлось сообща отвлечься на дела мирские: готовка еды… Мирон даже отыскал где-то ножик и вилку: картофель мне чистить не доверил, зато колбасу порезать — тут да, повезло прикоснуться хоть на минуту к «запретному» — и снова упрятал куда-то все острое из кухни прочь…
— И долго ты так будешь… меня бояться? — съязвила, кивнув на пластиковый нож, что организовался незаметно около меня вместо настоящего.
Гыгыкнул:
— Я не за себя боюсь. А за соседей… как только уверую, что больше не хочешь всемирной вендетты[24] — так и вперед.
