Нашла Шмеля Ника, но там и Рожа заодно был. Так что план резко видоизменился.
С Федей поговорила — не пришлось Шмеля на справку раскручивать. Рожа уверил, что буквально неделю назад Глеб проходил медосмотр у себя на работе, и раз до сих пор остался работать, то значит здоров.
— А кем работает? — улыбаюсь смущенно, осознавая, что вообще ничего не знаю о Шмелеве (а готова была с ним переспать, ну-ну; может, Рожа и прав?).
— Да хрен его знает. Где-то кем-то в больнице. Медбрат на скорой, или как-то так. Короче! — гаркнула. — Про то, что «было» или «не было», — неожиданно торопливо продолжила Некит. — Короче, набухала я его. Глеба. Не искалось тебе? — заржала та.
— Не, — пристыжено прячу взор. На устах — кривая улыбка.
— Ох уж он трепло! Хуже бабы. Но да ладно, — поморщилась. — Короче, не было ничего. Напугала ты его. Кровякой своей, плачем. Мол, куда там… кончать? Там сам чуть не кончился, — рассмеялась нервно. — «Я еще толком не вошел, — говорит, — а выходит, что уже, вроде как, силой взял… И это при том, что Рожа на стреме — п**да же, конкретная. Причем сразу, на месте. Без суда и следствия. Я давай бежать. А тут Он, Федор собственной персоной, — я уже даже молиться никаким богам не стал. Убьет. Понял, что убьет. И убивал. Но тут Эта прибежала. И как давай вопить: «Я добровольно! Добровольно!» Я и ох**л. Сразу принялся объяснять, но Рогожин уже ничего слушать не стал. Свои выводы сделал. Короче, так или иначе, обоим п**дец». А потом еще и она, Малая, то бишь ты, Вань, — взор на меня беглый Ники, и снова за горизонт, — пропала. Пошли искать. Даже Шмель, хотя, говорит, после всего еле двигался… и видел, что вокруг, гы. Девок в дом загнали, дверь на ключ заперли, а сами — на разведку. Ну, а дальше… дальше ты знаешь.
Скрывалась. Как могла — скрывалась. Иногда за продуктами быстро прошвырнуться на рынок, молясь, чтоб нигде ни с кем из их компании не пересечься, а в остальном — сидеть покорно в четырех стенах: то спать, то в телевизор втыкать, то книги «на будущее» штудировать (по списку литературы на лето — как еще никогда доселе).
Ничего. Ничего больше не хотела.
Ника, конечно, заходила пару раз. И даже Настя. Но мамы не было дома — а потому умело я состроила вид, что никого нет в квартире.
Про отца — он так и не узнал, что произошло. Спасибо матери. А, вернее, ее нежеланию ввязываться в проблемы.
А потому прошло.
Всё прошло. Перешагнули.
А там и вовсе — первое сентября. Пора браться за ум и учебу. Спасибо, что хоть не в одном классе со всеми ними.
Я надеюсь.
Линейка. Черт бы ее побрал.
Одиннадцатые классы — обязаны «состыковаться» с первоклашками. Гимн страны, речи. Танцы, пляски. Подарки малышам. Первый звонок.
Да только я — вся на иголках. Что двести двадцать ко мне подключили.
Уже пару раз видела знакомые лица — Настя, Инна, Дима. И даже Некит.
Слава богу, ни Рожи, ни Шмелева.
И на этом спасибо.
— Да станьте по классам! Что вы, как дикари, столпились? — причитает наша классная.
Жуткое зрелище.
— Слышь, а ты че, новенькая? — слышу едкий смех за своей спиной неустанного местного клоуна.
— Да нет, уже как восемнадцать лет отроду, — злобно язвлю, исходясь на нервах.
— Ты че, больно умная, да? — гневное. — На меня смотри, когда с тобой разговариваю.
Дабы не распалять конфликт еще больше, нехотя, но всё же подчиняюсь. Разворачиваюсь.
Уловила невольно взглядом за его спиной: Инка с Настей. Окатила мадам Соболева меня презрительным взглядом, что-то буркнула своей подруге и отвернулась. Беглый, колкий взор Метлицкой Старшей на меня — и та тоже отвела очи в сторону, сделав вид, что не заметила.
Ну и плевала я. Плевала на вас! Мне еще и лучше!
— А звать-то хоть как? — не унимается мой развеселый собеседник.
Игнорирую.
— Ванесса, — неожиданно вместо меня отвечает какая-то девушка.
— О, наша Мина всё знает! Умница! Пять балов! Возьми с полки пирожок! — гогочет.
Отвернулась «всезнайка» тотчас, раздраженно фыркнув.
— Несси, что ли? — взор уже на меня этого нахала. — Чудовище? А че озеро с собой не прихватила?
Так и прицепилось с тех пор ко мне это прозвище. Если не «Несское», то просто «Чудовище». Более того, классный руководитель умудрилась меня посадить за одну парту с этой «Миной». И теперь сие место стало очагом взрывного изгойства.
И если не пнет, то мерзкую шуточку точно в нашу сторону кто-то да отвесит.
Физкультура. Спасибо моей недавней операции — получила освобождение от этой каторги (жаль, что от доставучего клоуна Картошина мне никто справку не даст). И даже за это прилетело:
— Да… скелетам бегать нельзя — по дороге рассыплются! А нам потом собирай и лепи обратно. А биологичка-то на больничном! Еще че-то не то и не туда прилепим.
— Ага, — не уступает и его друг. — И вместо Ванессы какой-то Вован получится.
