— Да все, — махнула рукой куда-то назад.
Поежилась я от ужаса. Тотчас взором последовала за ее «указанием» — да тщетно: никого знакомого средь толпы так и не отыскала — спасибо «хорошему» зрению. Скривилась я, еще больше давясь страхом.
— Ну, че стоишь? — неожиданно рассмеялась Гладун. — Ты выходишь, или заходишь?
— Да она еще так и не окунулась, — торопливо отозвалась отчего-то вконец осмелевшая Леся.
Взгляд укором на нее, но та проигнорировала. Да и вообще, с этим у нее очень туго: понимать других людей, чувствовать. Эт не книги, знания, наука!
Шумный вздох.
— Да я передумала… Тем более шов, не хочу его в таких местах мочить. Пусть уже и затянулся, вроде. Так что я так… ножки помочить.
— Да пописать! — неожиданно язвительно за моей спиной.
Только разворот — как волной брызг меня окатило. Узнаю — Андрюха. Гриб.
— Привет, Малая! — счастливое.
— Привет, — рычу, уже тарахтя зубами от холода… и гнева заодно.
Утащили. Верой и правдой, не без помощи все той же Иуды Мининой, утащили меня с ней (и со всеми вещами заодно) к себе, туда наверх. Ближе к выходу.
Покрывало к покрывалу.
Сижу, мнусь на уголке полотна, прячась под полотенцем не так от дубарника уже, как от смущения.
Кого здесь только не оказалось: и Ника, и Катька, и Настя, и Сева, и Коля, и Ира… и даже Артем, Токарев Старший!
Все, кроме… моих горе-терзаний.
Ни Рожи, ни Инны, ни (слава богу) Шмелева.
— Ванька, ты что-то совсем вредной стала, — неожиданно оторвался Всеволод. — Вовсе нас забыла. Мы чем-то обидели тебя? Или что? Просто… — взор около. — Народ волнуется. И уже давно. И никто толком ничего не знает.
— Ну… — смущенно опустила я очи.
Да как же: не знает! Еще как знает! После того концерта и идиоту стало бы понятно. Причем сразу всё обо всех.
И о нас с Рожей. И обо мне, и моем… «легком», или «нелегком», но шальном поведении…
— Ой, отстань от нее, — нервически гаркнула вдруг Вероника. — Что было, то было. Че вспоминать?
— Так вдруг опять сбежит? — поддержал неожиданно молодого человека и Токарев Младший. — И вон, — кивнул вдруг на Леську, — свою прЫнцессу с собой утащит, — гоготнул.
— А то тебе твоих мало! — возмущенное Вали.
— Цыц! — шутливо гаркнул на нее Артур.
Скривилась та, закатив глаза под лоб:
— Жене своей будешь цыкать! — раздраженно.
— Нет у меня жены! — возбужденно-развеселое. — Так что буду цыкать на тебя! Смирись!
— А вдруг потом еще жениться придется? — заржал, тотчас вмешиваясь, Рыжиков. Присел на покрывало рядом со мной. Пол-оборота — и вдруг протянул мне кусок батона с колбасой. Подмигнул: — Должок.
Не выдержала я, рассмеялась:
— Спасибо, не хочу, — смущенно.
— А че ты в полотенце? Холодно, что ли? Так давая я тебе свою мастерку дам?
И снова это слово — кольнуло в сердце воспоминание.
— Нет, не надо. Спасибо большое. То я — так…
Покорилась, стянула, убрала с себя свою «защиту».
Беглый, пытливый, изучающий взор по всем моим формам Рыжикова — и в момент стал вновь жевать. Отвернулся. Взгляд на ребят.
Скрестила я руки на груди — чтоб хоть так немного прикрыться.
— О! А вот и пропажа! Вы че там, в моржей записались? — едкое, грохотом вырвалось из Андрея. Подчиняюсь — устремляю взгляд на тех, кто шел с берега к нам.
Окоченела в шоке.
Округлились и Его очи, едва наши взоры сцепились.
Жуткие мгновения — и вырываюсь из плена: взгляд на рядом идущую с Ним Инну. Обнимает ее за талию, прижимает к себе.
Вперилась в меня «мадам» — от шока исказилось ее лицо. Вмиг метнула взор на Рожу — и снова на меня. Скривилась в оскале. Заиграли скулы.
— Глянь, кого Валька с Токарем в водоеме выловили! Ванек собственной пЭрсоной! — кивнул на меня головой Гриб.
— Вижу, — сдержанное Федора.
Резвый разворот — и присел на покрывало. В дальнем углу. Строго по диагонали. Взгляд на свою ненаглядную. Что-то ей сказал тихо — ответила, огрызнулась.
Гневный взор на меня, отчего тотчас осекаюсь — увожу очи в сторону — и присела на подстилку.
Обнял Федя ее за плечи.
Заревело мое сердце. Заныла душа. На глаза проступили слезы.
— Слушайте, — внезапно радостно отозвался Коля. — А давайте в дурня сыграем?
— Так народу ж много, — возмутилась в момент Настя. — Что, кому-то опять тупить?
— Ну… тогда в покер, — растеряно все тот же.
— А какие там правила? — влилась в разговор уже и Катя.
— Короче, — внезапно резко перебил их Андрей. — Не гоните лошадей. Еще успеем. Давайте лучше жрать! А то я че-т уже проголодался! — и, заливаясь довольной улыбкой, погладил себя по животу.
— А тебе бы только жрать! — язвительное Вальки сквозь хохот.
— И, главное же, сам по себе-то — дрыщ! — возмущенное Метлицкой Старшей.
— Ага, — поддержала ее Гладун.
— А завидовать, девочки, нехорошо! — иронией отозвался Рыжик.
— А ты не выделяйся из толпы — и завидовать не будут! — вмешалась вдруг Инна.
Косой, вполоборота взор.
— Вот и ты не отделяйся! Вернее, вы! Че ж*пами к нам? Новая мода? — гогочет вдруг Токарев. — Федя, ты че там залип? Айда сюда! Штрафные наяривать будем.
— В смысле, штрафные? — возмущенное Валентины. — Еще ж никто не пил!
— А время-то во-он уже сколько ляпнуло! Так что, женщина, не спорь! Сказано штраф — значит штраф.
