– Интересно, и как же ты пробивался сквозь толпы фашистов? С твоим желудком я вообще удивляюсь, что тебя взяли в фирму. Или это потому, что больше никому ты не пригодился?
– Осторожнее девочка, ты можешь обжечься.
– И что ты сделаешь? Еще раз продемонстрируешь содержимое своего желудка? – Хмыкнула я. – Ты можешь говорить все, что угодно. Но ты не в том положении, чтобы вообще что-то мне доказывать.
– Посмотрим, когда ситуация изменится.
– И что же тогда изменится? Мой ассассин будет при мне.
– Даже я, не знающий об одиннадцатом веке ничего, знаю, что забирать кого-то из времени в другую эпоху нельзя.
– Ах, у нас есть мысли, какая прелесть!
– Ты хоть понимаешь, что это может изменить прошлое? – Не обратил никакого внимания на мои слова Робин.
– А ты хоть понимаешь, что прежде, чем забрать его, я об этом подумала?
– И когда же ты это сделала? Когда танцевала развратные танцы? – Робин ухмыльнулся, но его взгляд как-то странно скользнул по моему закутанному хламидой телу.
Я медленно улыбнулась.
– А тебе что? Понравилось, как я танцевала? – Робин на удивление весь напрягся (только на долю секунду, этого и не заметить было бы, если бы я так пристально за ним не наблюдала) и отвел взгляд. – Да, ладно! Неужели я сразила не только шестерых ассассинов, но и тебя?
– Не глупи. На тебе свет клином не сошелся.
– Я надеюсь на это, – лишь заметила я. – Потому что, Робин…, – он посмотрел мне в глаза, я покачала головой и добавила, – нет.
– Да иди ты, знаешь, куда?
Теперь он отвернулся от меня и даже не хотел больше со мной разговаривать. Не знаю, что и куда ему стукнуло, но как я говорила – восточные танцы все-таки самые, что ни на есть, соблазнительные. Что-то все-таки в них есть. Повезло, что я не какую-нибудь джангу училась танцевать. Представляю себя, под восточную музыку вышла с джангой. Вот бы у ассассинов лица вытянулись. Такого они еще не видели.
В общем, больше мы с Робином не разговаривали. После моего неожиданного разоблачения он не решался со мной говорить. Может быть это, конечно, тоже была лишь игра, но мне было все равно. Я просто ждала Энцо.
К счастью, Энцо вернулся обратно уже через полчаса.
– Я нашел портал, – сообщил он.
Я тут же выдохнула и радостно улыбнулась.
– Я даже не сомневалась, – произнесла я, обнимая моего ассассина. – Мечтой всего этого путешествия было уже дождаться тебя.
Энцо быстро поцеловал меня в губы.
– Нам нужно идти.
– Хорошо, – закивала я.
Он был серьезен, я поняла, что времени на нежности телячьи сейчас нет. Похоже, в городе все, по-прежнему, неспокойно. Энцо сразу же отправился к лошади, снял с нее седло и все, что можно было, а затем отпустил.
Я обернулась на Робина – он стоял на месте, выглядел мрачнее тучи и с возмущением смотрел в нашу сторону взглядом обиженного ребенка.
– Ну, бывай, – махнула ему я, взяла Энцо под руку, и мы двинулись через лесок к городу.
Робину потребовалось секунд пятнадцать, чтобы понять,
– Эй! – Воскликнул он. – Ты с ума сошла?! Вернись!
– Бегу и спотыкаюсь, – кинула в ответ я.
– Ты не можешь меня так оставить!.. Стой же!
– Кричи громче! А то так стражники города тебя не услышат! – Отмахнулась я.
– Постой! Сирина! Я серьезно! Постой!
Но я уже не слушала, продолжая идти вперед. Энцо сжимал мою ладонь в своей руке. Робин притих, потому что, и, правда, привлекал уйму ненужного внимания своими воплями. Но что делать? Мельком обернувшись, я заметила, как он начал сходить с ума и пытаться освободиться. У него, естественно, ничего не получалось. Энцо знал свое дело, когда привязывал его.
– Когда ты хочешь за ним вернуться? – Спросил Энцо.
Похоже, он понял, что я задумала. Естественно, я не настолько глупа, чтобы оставлять своего современника в одиннадцатом веке. Самое безобидное, что с ним сделают, это зарежут. А что, если начнут пытать и разведают парочку секретов? Нет, его нельзя было оставлять.
– Еще немножко, – улыбнулась я. – Хочу, чтобы он по-настоящему испугался.
Энцо тоже улыбнулся, как будто умилившись моим детским шалостям. Главное ведь, что он меня поддерживает, а все остальное – не важно. Да, для него это детские шалости, но мне главное, чтобы он просто был рядом, когда я их совершаю.
Мы уже почти вышли из леска, как внезапно в мою голову ударила шальная мысль. Просто внезапно она засела у меня в голове, и я не смогла с ней расстаться. Все эти мысли и рассуждения на счет ожерелья заставили меня пересмотреть многое. Я притормозила, Энцо удивился этому, но тоже остановился.
– Можно задать тебе один вопрос? – Попросила я.
– Конечно, – кивнул Энцо.
– Скажи: в ту ночь, что за задание у тебя было, связанное с мадам? – Спросила я.
Мгновение спустя его ответ мне был уже не нужен. Мне как будто просто нужно было сформулировать вопрос, чтобы все понять. Медленно блаженство с моего лица сползло. Задумавшись, я начала сама отвечать на свои вопросы.
– Тебе ведь тоже было нужно ожерелье, – произнесла я. Энцо молчал, просто наблюдая за мной. – Но ты отдал его мне…
