Он не хотел этого делать, я это видела, но все-таки он отпустил мои руки, преградив при этом мне любые пути к побегу или отступлению. Я опустила руки и еще с минуту смотрела ему прямо в глаза, а затем покачала головой.
– Как же ты мог? – Произнесла я. – Как же ты мог хотя бы допустить эту мысль?
– Что? – Не понял он.
Я покачала головой, мои глаза наполнились слезами, и через мгновение я обвила руки вокруг его шеи, прикоснувшись к его губам поцелуем. Он растерялся лишь на мгновение, затем он уже отвечал на мой поцелуй, крепко прижимая меня к себе. Пожалуй, даже немного крепче, чем надо. Едва отстранившись, я заговорила:
– Как же ты мог подумать, что я могу уйти? – Все продолжала мотать головой я.
Энцо медлил с ответом, все крепче сжимая меня в своих объятиях. Еще чуть-чуть и мои ребра хрустнут. Вот у него сила!
– Ты единственная в моей жизни, кого я не могу удержать силой, – тихо, почти шепча, произнес он, ведь он находился так близко ко мне. – Но я знаю только этот способ.
Я медленно улыбнулась и нежно провела рукой по его колючей из-за щетины щеке.
– Я люблю тебя, – ласково произнесла я. – И я никуда не уйду.
Легкая тень облегчения зародилась в его глазах, а потом он снова поцеловал меня, теперь еще более страстно, еще больше самозабвенно и желанно. Я не переставала улыбаться, не хотела переставать, а он не переставал целовать меня.
Когда моих губ стало недостаточно, он стал осыпать поцелуями мое лицо. Закопавшись пальцами в его волосы, я позволяла себе чувствовать его всем своим телом, всем своим нутром, душой, сердцем, быть рядом без преград, страхов, ничего больше не мешало мне. А он все целовал меня, не переставая, словно я была для него самой дорогой драгоценностью в этом мире.
Успокоился он далеко не сразу.
– Прости меня, что не доверяла тебе, – снова извинилась я, – дело было не в Эдди, я просто боялась, что… ты не захочешь остаться со мной.
Энцо улыбнулся мне теперь с таким облегчением и нежно произнес:
– Я последую за тобой, куда бы ты ни пошла, где бы ни оказалась, в этом мире или другом, этом времени, следующем или предыдущем, в этой жизни и даже смерти. Как бы ты не просила, я больше не уйду. Я всегда буду рядом!
Я медленно улыбнулась.
– Я хочу, чтобы ты знал: я никогда не попрошу тебя уйти. Никогда!
Он снова поцеловал меня, и я, было, уже подумала, что целый мир перестал существовать, как внезапно опять этот тупой Робин заорал как резаный.
– Сирина! – Вопил он. – Сирина!
Энцо почему-то отстранился и напряженно заглянул мне в глаза.
– Что такое? – Спросила я.
– Он не один, – сообщил Энцо.
Вот, черт возьми, такой момент испортил, гад ползучий! Я про Робина, конечно же. Что оставалось делать? Только идти вызволять этого кретина из беды. Тоже мне, даже привязанным полчаса побыть не мог спокойно!
Как оказалось, Робина нашли. К несчастью, не добрые самаритяне, а совсем даже злые стражники Иерусалима. Похоже, они все-таки начали прочесывать лес. Энцо прибавил ходу, я притормозила его только на мгновение.
– Энцо, они не должны умереть, – заметила я.
Энцо кивнул, и я отпустила его. Нет, я знала, что лучше моего ассассина никого нет, но надо было видеть, как он с голыми руками направился на этих четверых воинов. Не успели они и опомниться, как Энцо выхватил клинок у одного из них и вырубил одного за другим стражников, ударив каждого рукоятью клинка по голове. Все завалились без сознания, но живые.
Энцо поймал мой взгляд и увидел мою широченную улыбку. Мой мужчина! Он улыбнулся мне в ответ и пошел отвязывать Робина.
– Еще год не могли где-нибудь подождать? – Раздражено заявил Робин.
– Радуйся, что мы за тобой вообще вернулись, – буркнула я.
– Радоваться? Зачем ты вообще ушла?! Я тут, между прочим, уже молитву за свой упокой прочитать успел.
– Только молитву? – В недовольстве повела бровью я.
– Когда-нибудь я отплачу тебе той же монетой, – рявкнул он и тут же свалился на землю, когда Энцо резко дернул его за веревку.
– Не смей угрожать моей женщине, – строго произнес он, нависая над Робином.
Даже, несмотря на все позерства предателя, он был напуган взглядом Энцо до глубины души. Нервно сглотнув, он осторожно кивнул и произнес:
– Извините. Я больше не буду.
Мы снова двинулись к городу. Вообще видеть, как Энцо запросто разбирается со всеми этими стражниками, было завораживающе. Он был мастером и мне это нравилось. Мне это очень нравилось! Повиснув на нем, я прижалась к нему, как могла, при ходьбе. Энцо взял Робина за веревочку и, словно собачонку, повел за собой.
– Скажи…, – заговорила я, примерно минут через двадцать после нашего возвращения к городу, – откуда ты знаешь древнеегипетский?
Я глянула на Энцо, он слегка нахмурил брови и сделался чуть более серьезным.
