Откровение за откровением, словно пули, поражали меня, и каждое новое начинало разрывать меня изнутри. Я схватилась за сердце и отступила, Энцо шагнул следом.
– Ты знал об ожерелье. О том, чт
– Достаточно, – вдруг произнес Энцо и потянулся за моей рукой.
Я почувствовала себя обманутой, мне захотелось кричать, но ком в горле не позволял этого сделать. Его прикосновение теперь обожгло, я резко ударила его по руке и выкрикнула: «Не трогай меня». На Энцо это не подействовала, он продолжал попытки. Я стала отступать – он наступал. Тогда я попробовала бежать, он резко схватил меня и, развернув к себе лицом, прижал к дереву, зажав мои руки у меня над головой.
– Ты знал…, все это время ты знал…. Тебе нужно было только ожерелье… – из глаз брызнули слезы, я хотела сжаться в маленький комок и больше никогда не разжиматься.
– Достаточно, – снова настойчиво произнес Энцо.
Истерика не накатила на меня, как ни странно, что-то было в его повелительном тоне, что заставило меня взять себя в руки. Что? Все это… Как же было горько осознавать, что я была обманута еще с первой секунды, когда только взялась за это задание.
– Ложь…, – выдохнула я, – все это ложь.
– Сирина, – его голос звучал напряженно и настойчиво.
– Отпусти меня, – я попыталась вырваться, хотя отлично знала, что это теперь бесполезно.
Тем не менее, я не прекращала попытки и в какой-то момент, когда я начала извиваться, Энцо взял меня за талию, чтобы успокоить, моя хламида скользнула в сторону и тут-то все внезапно изменилось. Энцо увидел мой наряд, и его лицо исказилось гневом. Стиснув зубы, он бросил на меня холодный взгляд убийцы.
– Ты танцевала? – Потребовал ответа он. – Для кого ты танцевала?
Он смотрел сейчас на меня взглядом зверя, которого внезапно растревожил маленький пушистый заяц. Мой взгляд в ответ был как раз таким же, если бы я и была тем зайцем.
– Отвечай мне! – Прогремел Энцо.
Впервые в жизни я была напугана до смерти. Но горечь откровения накрыла меня новой волной.
– Какая тебе разница? – Грустно улыбнулась я. – Все, что ты делал… все, что…
Я вдруг запнулась и прикрыла глаза. Ладно, я могла понять все остальное, могла понять, зачем он пошел за мной, даже зачем отдал ожерелье. Я должна была привести его в мой мир, возможно, он надеялся таким образом выйти на заказчика и убрать его, я не знаю.
– Почему ты это делал? – Снова принялась выдыхать всхлипывания вместо нормальных слов я. – Почему ты?.. Почему ты целовал меня? Почему ты заставил меня довериться тебе?..
– Сирина – хватит, – настаивал Энцо.
– Почему обязательно я должна была пройти через все это? Почему ты заставил меня чувствовать?..
Я сдавалась, а Энцо только больше злился.
– Почему? Почему? Почему?.. – Рыдала уже откровенно я.
И Энцо не выдержал. Сжав мои руки чуть сильнее, он стиснул зубы и выкрикнул:
– Да потому, что я люблю тебя!
Эти слова ударили глухим отзвуком в каждом дереве, что окружали нас. Я замерла и даже на несколько мгновений перестала дышать. Пытаясь избежать его взгляда, что было сделать довольно трудно, ведь он был слишком близко ко мне, я дала себе небольшую отсрочку, а затем медленно подняла глаза на него. Коснуться его глаз взглядом оказалось испытанием, но не потому, что я боялась теперь смотреть ему в глаза, а потому, что я увидела в них то, чего не ожидала.
Он не лгал мне, его глаза смотрели на меня так, как никогда в жизни еще никто не смотрел на меня. Это были и нежность, и преданность, и желание, и такое хрупкое и шаткое доверие, которое он боялся разрушить. Боялся! По-настоящему! Это было потрясающе! Мне больше не хотелось плакать, но на какое-то время я просто впала в ступор.
– Отпусти меня, – донеслись до меня самой эти глухие, отдавшиеся эхом слова.
– Нет, – покачал головой Энцо.
И я вдруг увидела отблеск страха, мелькнувший в его глазах, сопровождаемый моей просьбой.
– Отпусти меня, – снова повторила я.
– Никогда.
Ком в горле снова появился, но теперь по другой причине. Он не понимал, он не мог этого понять. Но мне нужно было успокоиться. Мысли в порядок я теперь вряд ли когда-нибудь приведу, это факт. Но хотя бы попытаться совладать с дрожью внутри себя, надо было срочно, иначе распластаюсь здесь прямо на земле.
– Ты просил меня доверять тебе, – каким-то отстраненным тоном говорила я, – теперь я прошу тебя о том же.
– Я доверяю тебе.
– Тогда отпусти меня.
– Нет.
– Энцо…
– Я сказал: – настойчиво повторил он. – Я не отпущу тебя.
– Энцо…, – в моем голосе скользнула мольба, – пожалуйста, доверься мне.
Его лицо исказила гримаса боли, как будто я только что воткнула ему под ребра раскаленную кочергу. Наверное, даже если я бы сделала то, что описала, его лицо выглядело бы по-другому.
