— Мне нужна комната с видом на улицу, возможно, на две ночи, — ответил навигатор. — Одна на троих. И у нас тяжелый багаж.
Она кивнула:
— Четвертый этаж, вторая налево. Вот ключи. — Она взглянула на Чарли и сладко улыбнулась. — Ты помнишь, если ты делаешь в комнате что-нибудь ради прибыли, отелю причитается десять процентов.
— Ничего подобного. Это долгая история, которая не стоит того, чтобы ее рассказывать, но если хочешь знать, она сбежала из одной деревушки в далеком клине к северо-западу отсюда и вскоре пожалела об этом, а братец отправился искать ее и нашел. Вот я и помогаю им устроить дела, как могу.
— Обычное дело, — заметила женщина. — Она красиво движется, и, похоже, у нее действительно изящное тело. А мальчик умеет делать что-нибудь стоящее?
— Он смышлен, но не обучен, и оба не знают языка.
— Тогда, если хочешь быстро получить выгоду, своди обоих в салон Бодэ. Немного универсального любовного зелья Бодэ, несколько уроков — и она будет само совершенство. Что касается мальчика, то без знания языка лучшее, что он может делать, — это то же самое. Здесь есть небольшая компания, в которой любят действительно молоденьких.
— Я пока еще не знаю, что мне делать с ними, — ответил Зенчер, и, вполне возможно, это была чистая правда. — Мне необходимо любой ценой нанять хорошего лоцмана на юго-запад. — Он вынул две большие квадратные монеты и протянул ей. — Это покроет расходы.
Женщина кивнула, взяла монеты, попробовала их на зуб и. опустила в прорезь в стойке, потом обернулась к занавешенному дверному проему:
— Зу-у-ум! Пошевеливайся!
Занавеска раздвинулась, и появился гигант. Широкоплечий, атлетического сложения, он был почти семи футов ростом, так что ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверной проем. Жизнь изрядно потрепала его: он был седой, лицо в морщинах, кожа на руках загрубела. Только глаза и выражение лица сохраняли почти детскую застенчивость.
Женщина сказала ему что-то на непонятном языке, он неразборчиво пробурчал в ответ и прошел мимо них к внутренней двери.
Зенчер поманил Сэм и Чарли пальцем, и они пошли вслед за гигантом. Тот провел их через холл, потом по четырем пролетам узкой и скрипучей лестницы. Массивный ключ повернулся в замке, и дверь отворилась.
Да, отель был явно не пятизвездочный. Голая лампочка под потолком освещала невесть чем пропахшую комнату с двумя большими окнами на улицу, на которых висели драные занавеси. Была здесь раковина с длинным изогнутым краном, старая ваза и две фарфоровые чашки, обе щербатые. Две двуспальные кровати стояли друг за другом у стены напротив раковины. На кроватях лежали по две маленькие круглые подушки, покрывало, относительно чистое, и подозрительно темные простыни.
— Туалеты внизу, в холле, — сказал Зенчер. — Здесь есть торговые бани, но они общественные, так что Сэм, наверное, придется подождать с мытьем, а отпускать туда Чарли одну мне бы не хотелось. Но вы не беспокойтесь: люди здесь моются не очень-то часто, даже знатные.
Чарли присела на кровать. Та жалобно заскрипела и неровно осела под ее тяжестью. Она казалась очень старой и сделана была совсем не так, как кровати там, дома.
В дверь постучали, вошел тот самый гигант, держа в руках по сундуку; за плечами у него был рюкзак
Зенчера. Гигант по одному перенес сундуки и разместил их возле окон. Зенчер кивнул, и тот ушел с довольным видом.
— Это еще кто? — не удержалась Чарли.
— Это Зум. По крайней мере он отзывается на это имя. Родом Зум из какого-то глухого клина, умом никогда не блистал и так и не смог выучить язык. Ты, возможно, заметила, что женщина внизу говорила с ним не на акхарском. Существует более простой и легкий язык: сокращенный, никаких излишеств — всего несколько сотен слов. Возможно, его привезли сюда, а может быть, и сманили, чтобы сделать мальчиком на побегушках. Здесь он стал продавать себя — вы ведь видели этих мужчин на улице. Потом не то состарился, не то стал импотентом. Вот и доживает свои дни, обслуживая этот отель, как и та женщина внизу, се зовут Аргуа; когда-то она была молода и красива, и у нее перебывало не меньше тысячи любовников. Зум присмотрит за нашими лошадьми и повозкой.
— Кстати, когда мы наконец поедим? И поедим ли вообще? — спросила Сэм.
— Конечно, мы можем пойти хоть сейчас. В нескольких минутах ходьбы есть таверна, где прилично кормят и не задают лишних вопросов. Пойдем, если ты не очень устала, но только будь осторожна. Никаких обмолвок. Здесь могли уже распространиться слухи о тебе. А ты можешь переодеться, если хочешь, Чарли, — посоветовал Зенчер. — В этом месте и в это время дня приняты юбка с разрезом, что-нибудь сверху и шарф, тебе будет удобнее. Давай я выберу в сундуке что-нибудь подходящее.
Чарли не слишком хотелось переодеваться у него на глазах. Кто его знает, что он задумал. Но ее наряд был таким неудобным, что просто не терпелось вылезти из него. Она выбрала длинную узорчатую юбку с разрезом до бедра и тоненький облегающий пуловер. Наконец-то она могла свободно двигаться.
