– Здравствуйте. Меня зовут Джек Тернер. Я был здесь позавчера. Медестра Кеннеди показала мне отделение, и я пообщался с…
– Так ты Джек! – воскликнула Дон, прервав мои нелепые объяснения, почему я решил вновь явиться сюда и навестить детей, которых едва знаю.
– Да, мэм.
– Энн рассказывала нам о тебе! – Дон Бертон повернулась к другой медсестре, только что закончившей говорить по телефону. – Фрида? Это Джек! Мальчик, о котором нам говорила Энн!
Фрида, дама лет шестидесяти, весившая фунтов двести, подошла к стойке регистрации и протянула мне руку.
– Здравствуй, Джек. Мы так рады, что ты пришел.
Ее длинные седые волосы были стянуты в конский хвост, который покачивался в такт ее движениям. Бейджик сказал мне, что ее фамилия – Вебстер.
– И что же тебя вновь сюда привело? – спросила медсестра Бертон. – Энн говорит, ты живешь в Дентоне. Ты снова с Мэри Джейн?
Мне совсем не хотелось объяснять, поэтому я соврал.
– Нет, меня привез дедушка. Захотел, чтобы я приехал, и попозже меня заберет.
Сестра Бертон посмотрела на меня и сказала то, от чего я вспыхнул:
– Что ж, надевай скорее маску и халат, потому что я точно знаю – Сюзанна будет рада тебя видеть.
Я почти забыл, что та девочка назвала меня симпатичным, и мне вновь захотелось оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Медсестра Вебстер, по-видимому, заметила, как покраснели мои щеки, потому что шикнула на свою коллегу по фамилии Бертон: «Перестань, Дон. Ты смущаешь мальчика».
Затем она повернулась ко мне и сказала: «Иди и основательно вымой руки. Ты уже, наверное, знаешь всю процедуру».
Вымыв руки, надев маску и халат, я вошел в палату Тоби, по пути взяв коробку с шашками из зала, который значился как комната отдыха. Увидев меня, Тоби просиял так, будто к нему явился кто-то из группы «Битлз».
– Привет! – воскликнул он.
– И тебе привет, – ответил я и протянул ему шашки. – Хочешь поиграть?
Он кивнул, по-прежнему улыбаясь, и я сел на край его кровати, игру поставил на столик, за которым ели пациенты. Мы сыграли дважды, и оба выиграли по разу. Конечно, нужно было сыграть и в третий раз, чтобы выявить победителя, но посреди игры Тоби сказал, что слишком устал и хочет отдохнуть и что я, наверное, все равно выиграл бы.
– Почему ты так устаешь? – спросил я, мысленно очень удивившись тому, что еще даже не подошло время обеда, а вид у Тоби уже был измученный. – В больнице же только и делают, что отдыхают.
– Это все лекарства, которыми меня пичкают, – объяснил он. – От них иногда ужасно устаешь.
– Ой, – смутился я и вздохнул, – прости.
– Все нормально, – ответил он. – К этому привыкаешь.
– Да, – сказал я. – Я знаю. Много к чему можно привыкнуть.
– Да? – заинтересовался он. – К чему ты привык?
Я подумал, что, может быть, рассказ о моей жизни его развеселит, и сказал:
– Мои родители – городские пьяницы. Порой с ними тяжеловато.
– Расскажи, – попросил Тоби. Хотя он устал, ему явно было любопытно.
Я начал рассказывать о том, что мама любит пиво больше меня, а папа заставляет меня платить за аренду, чтобы у него было больше денег на алкоголь.
– Видимо, у всех жизнь ужасная, – печально сказал Тоби, выслушав мою историю. Я понял, что мой план его развеселить не сработал, и стал рассказывать о Скелете, о том, как он увидел себя в зеркало и решил, что это другая собака, и Тоби рассмеялся. Потом я переключился на миссис Доусон и Йоги, у которой она всегда спрашивает совет, и это тоже показалось ему забавным, так что мне стало чуть полегче. Кончилось тем, что медсестра Бертон заглянула к нам и попросила дать Тоби отдохнуть. Мы с ним попрощались, и он спросил, когда я приду снова. Я пообещал постараться навестить его пораньше. Когда я вышел и закрыл за собой дверь, Дон Бертон сказала:
– Сюзанна знает, что ты здесь, и ей не терпится тебя увидеть.
Я занервничал. Если честно, я надеялся избежать встречи с ней, но сестра Бертон объяснила, что если я не загляну к Сюзанне, это ее обидит.
– На пять минут, – попросила она. – Сюзанна была так рада, что ты пришел.
Я посмотрел на сестру Бертон и признался:
– Она назвала меня симпатичным.
– Так и есть, – со смехом ответила медсестра.
– Как можно быть симпатичным вот в этом? – я обвел руками халат и маску. – Просто сначала меня так назвала медсестра Кеннеди, а Сюзанна хотела разрядить обстановку, но стало только хуже.
Дон Бертон посмотрела на меня и сказала:
– Сюзанна ничего не станет говорить, чтобы разрядить обстановку. Она очень прямолинейная. Всегда говорит только то, что думает. Спроси у нее самой, и она тебе ответит.
Медсестра натянула маску, сказала, что сейчас проверит, все ли у нее в порядке, открыла дверь в палату Сюзанны и крикнула: «Он здесь. Ты готова?»
Сюзанна ответила, что да. Сестра Бертон практически втолкнула меня в палату и ушла.
– Привет, – сказал я, надеясь, что маска скрывает мои пылающие щеки.
– Привет, – ответила Сюзанна, – присаживайся.
Ее слова показались мне слишком официальными, но тон был дружественным. Я сел. Слова не шли.
– Прости, если позавчера тебя смутила. Я не хотела.
– Все в порядке, ты меня не смутила.
Она рассмеялась – будто зазвенели ветряные колокольчики.
