Ночное сияние лиизий тускнело на ночном небе, ведь темнота понемногу отступала при появлении первых проблесков рассвета. Краски, потускневшие ночью, оживали и понемногу насыщались светом, как бы отражая в небо утреннее тепло. Невысоко над землёй поднималась густая пелена утреннего тумана, неподвижно покрывая долину корков. Она тянулась и волновалась от каждого движения земной жизни. Даже когда по высоким стеблям травы скатывались тяжёлые капельки росы, белая дымка чувствовала это и вздрагивала, словно от щекотки. Умиротворение не располагало просыпаться быстро, поэтому лениво и неповоротливо жизнь разминала свои мускулы, и понемногу движение заполняло пространство в долине, небо становилось постепенно голубым и распускающиеся бутоны цветов выпускали неповторимые ароматы наружу - всё начинало дышать полной грудью. В гостевой хижине (так назовём на этот раз убежище скитальцев - Анари, Алила, Шалуна, Олиана, Кори и Даида) бодрствовал только Шалун, а остальные забылись очень крепким сном, потому что легли спать очень поздно - шло долгое обсуждение о дальнейших действиях, ведь день проходил за днём и отсиживаться в долине корков становилось уже скучно и не достойно. Звене было поручено как можно скорее узнать куда улетел Овий с друзьями, а главное - передать иллару, что сын Гелия находиться теперь среди его противников. Несложные действия друзей, конечно, мало могли помочь Овию и Леону, но они надеялись, что сын колдуна даёт им кое-какую гарантию в том, что Гелий не станет творить безумства в стране. Хотя разносчикам вестей со всей страны - птицам,- было давно запрещено прилетать в города, они всё-таки изловчились и доставляли новости со всех концов Селии жителям. Поэтому во многих городах знали о безнаказанной жестокости колдунов: десятки деревень и небольших городов были сожжены и разграблены прихвостнями колдунов, сотни людей исчезали бесследно, попадая в руки учеников колдунов и самих учителей, как наглядный материал в обучении; уничтожались леса, в которых совсем недавно иллары создавали что-то новое для мира, насилие творилось там, где того хотели тёмные силы - и этому не было видно конца, и только в больших городах кое-как горожанам удавалось жить спокойно, потому что сами колдуны поселились там и желали вести светский, степенный образ жизни, обучаясь у местной знати придворным манерам и этикету, ведь теперь Гелий стал королём, а его приспешники - придворными. Часто в городах появлялись стишки местных поэтов, высмеивающих и упрекающих новую власть, но это мало помогало тем, кто страдал. Поэтому было так важно наконец-то одержать победу над колдунами и прекратить бесконечное бегство. Наедине с собой Шалун думал об этом и, жуя травинку, направлял свой невидящий взор на табуны крылатых корков, которые ещё неподвижно стояли в высокой траве, опустив головы и пригреваемые первыми яркими лучами солнца. Молодой охотник всё-таки не мог не думать и о Рите - вертихвостке, как он теперь её называл про себя,- но уже не получалось у него мстить ей в своём воображении. Он подозревал, что она не сожалеет о содеянном, что не желает вернуться, что не любит больше его и, скорее всего, никогда не любила,- но всё равно думал о ней, потому что чужеземка единственная смогла проникнуть в его сердце так глубоко. Надеясь на то, что Овий вернёт всё-таки ему и брату зрение, Шалун знал, что заглушит в себе боль, когда вернётся в Геран к своим уличным простушкам, которых всегда умел ублажать и получать от их страсти удовольствие. Да и слепым, он был уверен, они не станут им брезговать, потому что другого такого бравого охотника и любовника в столице трудно было найти - Шалуна никто бы не разубедил в этом, и он усмехнулся, сознавая, что к женской страсти прибавиться ещё и жалость к нему, а от этого они станут с ним ещё более ласковыми и нежными.
-Так и распирает оставить всё, как есть, чтобы проверить так ли это будет,- прошептал себе под нос Шалун. Его чуткий охотничий слух уловил общее движение тревоги в табунах корков, словно что-то или кто-то приближался к долине и это не сулило ничего хорошего им. На всякий случай Шалун на ощупь заполз обратно в хижину, где все друзья еле помещались и было немного душно, и стал прислушиваться. Тревожное урчание корков возрастало и наконец послышался дружный топот копыт, потому что табуны пустились вскачь прочь от кого-то. Этот грохот разбудил всех в хижине и все прильнули к окну, чтобы посмотреть на причину шума. Олиан не мог ничего видеть, поэтому стал волноваться, что причиной мог стать, как это обычно бывало, его младший брат.
-Шалун, ты где?- позвал он брата, уже не надеясь, что тот отзовётся, и предчувствуя, что придётся спасать его, пусть даже вслепую.
-Да здесь я,- удивляя брата своим присутствием, лениво сказал Шалун.
-Тихо,- вдруг шепнула Анари,- они нас могут услышать.
-Кто?- не понимал Шалун.
-Тот, который жаждет нашей крови, уж не обижайся Даид,- прокомментировал принц Алил.
-А другой похож на иллара,- еле слышно сказал сын колдуна.- Почему отец вместе с ним?
