– Любимая жена, мой повелитель! Марина, диспетчер по приёму заявок. Чего желаете? Когда ожидать на службу?
– После обеда. И не обедайте слишком поздно. Придёт без меня Рогачёв, оформить его приказом на должность стажёра.
– В чём отрок сей будет стажироваться? Надеюсь, в обольщении?
– Да
– Мой повелитель, за сучку я могу и приварить! И вообще, звоните женщине – здороваться надо!
– Ну, ладно-ладно… меняем сучку на этуаль. Чтоб не обидеть вашу маму. Где остальные, чем заняты?
– При исполнении, Вильям Аркадьевич.
– При исполнении чего? Кабаре со стриптизом? Небось, в кофейне задницу плющат. Нине передай, как вернутся, приказ пусть без зарплаты исполнит. И чтобы нюни не разводить! Паёк по графику, размеры по труду. Выписки получили?
– Э-э… ещё не готовы.
– Брехня! Звонил час назад, срочно съездить и получить. Уехать на неделю нельзя, сплошной ноктюрн!
– Мой повелитель, что есть ноктюрн? В вашей транскрипции.
– Внесу предельную ясность… меняем ноктюрн на бордель. Чтобы к обеду выписки были! Оставлю без сладкого.
– Не губи, повелитель!
– Тогда без хмельного!
Субботин вернулся к столу, осаждаемый противоречивыми чувствами. И кофе вновь убёг, невежливо фыркнув. Субботин шёпотом пожелал ему лучшего будущего. Дела застопорились. Ещё бы капельку подремать. А впрочем… проклиная любые дистанции, он вновь вернулся в коридор и поднял трубку:
– Миха, привет. Это я. Не успеваю соскучиться, дело есть. Пробей по базам Рогачёва Геннадия… э-э, отчество уточню. Двадцать семь лет. Чему-то учился в Дортмуте… быстрей отыщешь? Ну, я в тебя верю. Рогачёва берём стажёром по просьбе старого друга. Насколько старого? Откопал меня из могилы, напряг по полной. Нет, данных на мой счёт у него не имеется. Компромат… по компромату чуть позже.
– Ты виделся с Рогачёвым? – спросил живой, с хрипотцой баритон.
– Я
– И что, тебе решили его подкинуть? – не унимался собеседник.
– А я знаю? Спасибо, грудью кормить не просят. Хорош базлать, акадэмик охранного бизнеса. Мне справка нужна к обеду. Когда обед? Считай, что я уже приступил. Как там Ваха, оклемался после «кавказского гостеприимства»? Гарем постоянно мне что-то лепечет, ногтём по груди скребёт. Но я так празднично пить не умею. Любой банкет – это тяжкий труд!
– Не пей! Кто будет настаивать?
– Это верно. Настаивают нынче на перепонках грецких орехов. Жду справку в развёрнутом виде. Курсив излишен! Печать не трэба.
– Сам дурак! – весело огрызнулся Миха.
Но собеседник уже исчез. Забыв про утренний кофе, Субботин снова нырнул в кровать. Но Миха этим обстоятельством нисколько не огорчился. Он подмигнул самому себе в огромное зеркало, забытое в офисе предшественником, ателье модной одежды, и набрал телефонный номер:
– Добрый день, это я. Первый этап «Инвайта» только что стартовал. У Доходяги слямзили ключи. Всё обыскали, сейф так и не обнаружили. Ну, как-как… отлично замаскирован. Доцент сообщает, что Прыщ заступил на должность. Какая должность? Чуть ниже уборщицы, но это детали. Что? Дьявол в деталях? Настучим по рогам и дьяволу, не волнуйтесь. Разве что Эскулап успеет что-то пронюхать…
– А это ваша забота! Усильте охрану. Нагнетайте тревогу! «Инвайт» не просто замысел, он должен сработать молниеносно! – откликнулся властный голос. – Нам нужен свежий
– Скользкий, гад, ухватиться не за что, – скорбно поведал Миха.
– Спровоцируйте вылазку, только тихо. Доходягу надо запутать и вынудить к действию. Не мытьём, так катаньем.
– Но мы же, типа, охрана…
– Вы, типа, забыли, чем кормитесь? Охранная лицензия ручки жжёт?! Привязали верёвочку, теперь дёрните за неё. Мораль сей басни такова: либо Эскулап Доходягу завалит, либо Доходяга Эскулапа заложит. В обоих случаях будьте рядом. Ситуация «цугцванг», если в шахматы балуетесь.
– Не балуюсь я, играю. Надо подумать.
– Действуйте по обстановке. Докладывать ежесуточно!
– До связи. Вас понял.
Вернёмся к Субботину. Из дальней комнаты на цыпочках прокрался Михеев, прислушался к ровному храпу. Набрал телефон агентства:
– Мариночка? Добрый день. Субботин громко безмолвствует, я проверял. Ну, как проходят дни вашей жизни? По-прежнему хмуро? Я приглашу тебя замуж, газель из сераля. Кольцо на палец? А хочешь чеку от гранаты? На сердце ношу. Не в нос же её продеть!
– Михеев, ну какой из тебя мужик?! Три дня в работе, сутки в беспамятстве, – смеялась бессердечная газель.
Оставим их. Дела влюблённых беспредметны.
Пока спит главный герой, пройдёмся по коридору. В громадной питерской коммуналке, как пишут классики, воцарилась гнетущая тишина. Воспользуемся данным обстоятельством, чтобы расставить точки над «ю».
