Умело маневрируя, агент получал комиссионные и с покупателя, и с застройщика. Требовался опыт переговоров, ведомых, начиная с нуля, немалая квалификация в строительном бизнесе, азарт и навыки авантюриста. Настало время свежих партнеров, умелых манипуляторов. «Главное, быть нахрапистым, но крайне внимательным к мелочам, – размышлял Субботин, машинально заводя пружину старого будильника, – и лишнего Циклопу не наболтать». Завёл будильник на двенадцать, взглянул с изумлением: зачем это? Ах, да. Весь день впереди, а мозги взыскуют ясности. Придётся слегка вздремнуть. Резюмируем: ключи у нас спёрли, крайне странное деловое письмо прислали. Многоопытного риэлтора изумляла скорость, с которой нарастали проблемы. В любом безумии должна быть система… а как же! Ведь так и есть?
В коридоре раздался телефонный звонок. Нехорошая квартира, подумал Субботин. Столько лет в ней живу, одни неприятности.
Грохнули осколки по паркету. Затем из коридора донеслось:
– Вилли, голубчик! Отвечать надо, если люди звонят!
Субботин, злой, как человек, которому в энный раз не дают возможности поспать, выскочил в коридор, заставив отшатнуться соседку Милицу Львовну. Поджав накрашенные губки (бровки дугами, рот фиолетовым бантиком – верна себе старушка, не без удовольствия отметил риэлтор), бывшая певичка, хрупкая, как осенняя хризантема, озирала подносик, на котором только что стояла севрская кофейная чашечка. Есть вещи, красивые даже при смерти.
– Круассан удалось спасти, – смущённо призналась певица. – Я его забыла на кухне. Ах, да… благоволите взять трубку. Вежливый мужской голос. Пригласите его на чай.
Цветы запоздалые, хмыкнул Субботин. Милица, истая светская львица, обожала вращаться в приличном мужском сообществе. Приличным сообщество считалось, если в нём отсутствовал дворник Баймурат, врачи «Скорой помощи» и ненавистный слесарь Давидик. Пародийность словосочетания «слесарь Давид Соломонович» не раз обыгрывал завистливый Михеев. Куда ему тягаться, имея быдловатое «Василь-Егорыч»! Любимая михеевская острота: и это пролетит, как жэковская зарплата. Стареющий библейский персонаж в ответ на выпады лишь коротко мекал. Но сидеть с газетой на пенсии было ещё тоскливей. Правда, имелась в жизни любого слесаря неучтёнка, но обе стороны, заказчик и исполнитель, об этом помалкивали.
Весь
Субботин взял трубку, и лицо его вытянулось. Хорошо поставленный баритон изложил свою просьбу:
– Графиня, мне приснились ваши зубы! Привет, Барон, на проводе Юрасик. Не вешай трубку, надо поговорить.
Худший сюрприз просто невозможно придумать, решил Субботин и нежно пропел в ответ:
– Уважаемый абонент! Ваш звонок не очень важен для нас. Все операторы заняты. Пройдите на х…й, пожалуйста!
– Э-э… куда это я попал?
– Куда вы целились?
– В квартиру… в Барона! Оператор, позовите Субботина.
Бедный Йорик, подумал Субботин. Всё тот же идиот в нетронутом целлофане. Может, стоило тогда надавать тебе по башке? Впрочем, надо бы выслушать, придётся раскошелиться ещё на пару минут:
– Излагай, но покороче. Я только что с поезда. У меня куча дел!
– Во всяком случае, не я её тебе навалил… гу-гу-гу.
Нет, мудрость даже с возрастом стучится не в каждую дверь. Юрасик совсем поглупел, подумал Субботин, сказал вполголоса:
– Осталась ровно одна минута.
– Есть дело на десять тысяч.
– Обращайся к друзьям-карманникам! Некогда на пару со стукачом мелочь по карманам тырить.
– Да стой ты! Тебя Вероника просит. Её племянник, Генка Рогачёв, двадцать семь лет, на днях вернулся из Дартмута, просится на стажировку к кому-нибудь из наших общих знакомых.
– Я что тебе, банкир? Страховая контора «Титаник и компаньоны»?!
– Генка мечтает вырасти в специалиста по коммерческой недвижимости. Тебя он вычислил по объявлению в «Антидоте».
Субботин вздохнул: просил же девок, не давайте ничего в «Антидот». Ну, я вам устрою. Закроются ворота гарема! Но Вероника… ах, Вероника.
– О чём мечтает твоя супруга? – спросил Субботин не без внутреннего ликования. Знал бы ты, майский жук Боря, какой она может быть. Тем временем Юрасик, не подозревая, какого рода воспоминания терзают собеседника, продолжал настаивать на своём:
– Возьми ребёнка в гарем. Пусть денег чуть-чуть подымет. В реальных сделках. Я хорошо тебе заплачу!
– Поплачь на моих поминках, и мы в расчёте.
