Все потери, лишения и тяготы Вяч. Иванов переносил с удивительной стойкостью и спокойствием. Он словно бы олицетворял собой слова апостола Павла о том, что сила Божья в немощи совершается, живя духом, мыслью и трудом. Тот же пламень пылал и в его собеседниках, не давая им унывать и побуждая к новым творческим замыслам.
Москва походила на город мертвых. Как будто буквально на глазах сбывалось определение Чаадаева, назвавшего ее Некрополем. Грязные улицы были завалены хламом. Дома своим видом напоминали склепы. Трупы павших лошадей никто не убирал, пока их не сжирали голодные собаки и вороны. Зловещие черные крылья, распростертые над падалью, напомнили Сергею Есенину паруса:
Среди этой всеобщей разрухи, вопреки ей, было задумано и осуществлено одно из самых замечательных начинаний тех лет – Вольная Академия Духовной Культуры, в деятельности которой принял горячее участие Вяч. Иванов.
Зародилась она в 1918 году в квартире Бердяева в Большом Власьевском, 14, где собирались те, кому была дорога свобода русской мысли, кто пытался ее сохранить в годы, когда личность безжалостно растаптывалась. Сюда приходили как прежние члены Религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьева, так и новые гости: М. О. Гершензон, Г. А. Рачинский, П. П. Муратов, Ю. И. Айхенвальд, С. Л. Франк, Андрей Белый, М. В. Сабашникова, отец Павел Флоренский. Конечно же, постоянно бывал на этих встречах и Вяч. Иванов. Философ Ф. А. Степун, также участник заседаний Вольной Академии Духовной Культуры в бердяевской квартире, вспоминал его таким: «Как и встарь, радовал глаз своею внешностью и пленял дух богатством мыслей и изысканностью речи горько бедствовавший Вячеслав Иванов»[355].
На заседаниях в промерзшей комнате (дом, где жил Бердяев, также не отапливался зимой) участники сидели в валенках и шубах. Чтобы они могли согреться, свояченица Бердяева Евгения Юдифовна Рапп подавала им чашки с горячей настойкой из березовой коры или с брусничным чаем, а к ним – торт из картофельной шелухи и маленькие морковные пирожки. Но голод и холод не могли помешать духовной высоте общения. Нищенская трапеза в голодной Москве превращалась в платоновский пир.
И тем не менее Бердяеву и его товарищам недостаточно было камерных заседаний в узком кругу «любомудров». Они задумали обширный культурно-просветительный проект и решили сделать домашнюю академию своего рода «народным университетом».
Вольную Академию Духовной Культуры (ВАДК) ее учредители зарегистрировали в Моссовете, где председательствовал Каменев. Тогда это еще было возможно – свобода в области философии, культуры, создания общественных объединений, книгоиздания пока что допускалась. У большевиков просто не доходили руки до всеобщего государственного и идеологического регулирования – оно придет чуть позже. Теперь же на повестке дня стоял вопрос выживания и захвата власти во всей стране.
Своего помещения ВАДК не имела, и ее занятия проходили в здании Высших женских курсов на углу Поварской и Мерзляковского переулка. Каждый из участников бердяевских домашних заседаний читал курс лекций. Сам Бердяев был председателем Академии. Кроме того, как и предсказывал в ту новогоднюю ночь 1914 года доктор Любек, философа избрали профессором Московского университета, да еще вдобавок и председателем Всероссийского союза писателей. Это, впрочем, мало улучшило его бедственное существование. Бердяев читал в Академии курсы «Философия истории» и «Философия религии». Его лекции и доклады легли в основу трех книг, изданных им уже в эмиграции: «Смысл истории», «Миросозерцание Достоевского» и «Константин Леонтьев». Преподавали в Академии также Андрей Белый, П. П. Муратов, С. Л. Франк, Ф. А. Степун. Вяч. Иванов читал курс лекций о греческой религии. Вел он и семинарские занятия, делал доклады, участвовал в прениях. Обычно количество слушателей в аудитории составляло примерно сто человек, но если докладчик был известным, то собиралось множество народу, так что даже не все желающие могли попасть в зал. В первом ряду неизменно сидел чекист.
