А жизнь в Москве тем временем становилась все хуже и хуже. Как сказал об этом известный ученый-экономист Питирим Сорокин, материализм привел к тому, что в России исчезла вообще всяческая материя.
Дом, где жили Ивановы, как и другие московские доходные дома, перестали отапливать. От лютого холода спасала только печурка. Хлебный паек составлял 100 граммов на два дня. На рынке невозможно было купить ни мяса, ни масла (даже растительного), ни молока. Из рыбы продавалась лишь вяленая вобла. Муку, крупу, картошку удавалось порой раздобыть у «мешочников», которые в деревнях меняли вещи на продовольствие и, рискуя жизнью, везли его в Москву. Тогда в речевой обиход прочно вошло слово «достать», бытовавшее в нем всю советскую эпоху. Лидия Ивановна вспоминала, что с трудом добытую картошку ей приходилось жарить на рыбьем жире или касторке.
Нянюшка Димы уехала к себе в деревню и оттуда несколько раз отправляла Ивановым посылки с пшеном. Семья всегда с благодарностью помнила эту простую женщину с добрым сердцем.
Чтобы кормить домочадцев, Вяч. Иванову пришлось поступить на службу в Наркомпрос. Многие люди культуры стремились попасть в это ведомство, которое возглавлял А. В. Луначарский – партийный интеллигент с замашками просвещенного вельможи, в мягко поблескивающих очках в золотой оправе. В молодости он учился в Цюрихском университете, где изучал философию, естествознание, историю искусств. Затем примкнул к социал-демократам. В 1902 году за революционную деятельность был сослан в Вологду. Среди других ссыльных круг его общения составляли там Н. А. Бердяев, А. М. Ремизов, П. Е. Щеголев, Б. В. Савинков. Дороги каждого из них пролегли потом в разные стороны. Луначарского стихия революции вынесла к верхам власти. Товарищи по партии очень часто ругали его за «либерализм». И действительно, на посту народного комиссара просвещения Луначарский проявил определенную широту и терпимость, стремясь в равной степени помогать писателям самых разных направлений, стараясь, «чтобы все цветы цвели». Помощь эта обычно выражалась в конкретных проявлениях – в получении комнаты, путевки в дом отдыха, продовольственного пайка или бумаги для издания книги. В разное время в Наркомпросе работали Осип Мандельштам и Михаил Булгаков. Вяч. Иванов в 1918 году поступил в только что образованный Театральный отдел (ТЕО) Наркомпроса. Располагался он на Неглинной.
Заведовала отделом О. Д. Каменева – жена первого секретаря Московского горкома партии и родная сестра Троцкого. У Вяч. Иванова, оценивающего людей не по идеологическому, а по личностному признаку, сложились с ней очень теплые отношения. Он посвятил Ольге Каменевой стихотворение, где были такие строки:
Впрочем, далеко не все писатели, служившие в ТЕО, питали к Каменевой симпатию. Владислав Ходасевич в очерке «Белый коридор» отзывался о ней весьма нелестно и более трезво, чем Вяч. Иванов: «К концу 1918 года в числе многих московских писателей (Бальмонта, Брюсова, Балтрушайтиса, Вяч. Иванова, Пастернака и др.) я очутился сотрудником Тео, т. е. Театрального отдела Наркомпроса. Это было учреждение бестолковое, как все тогдашние учреждения. Им заведовала Ольга Давыдовна Каменева, <…> существо безличное, не то зубной врач, не то акушерка. Быть может, в юности она игрывала в любительских спектаклях. Заведовать Тео она вздумала от нечего делать и ради престижа»[351].
