2
И так же, как в «Осени», горький опыт земного бытия, угасание жизненных сил и надежд на счастье соседствовали в «Зимних сонетах» с упованием на осуществление глубинных чаяний поэта в творчестве и в горнем мире.
3
Вера Константиновна с Димой вернулась в Москву. Было ясно, что для спасения ее жизни необходимо лечение на чистом горном воздухе. Вяч. Иванов стал просить о командировке в Швейцарию. Луначарский, который благоволил поэту, в начале 1920 года выхлопотал разрешение на выезд кроме других и ему. Причем условия для Иванова были оговорены уникальные, так как вместе с семьей тогда не выпускали. Отъезд назначили на лето. Ивановы готовились к нему с надеждой, что горный воздух Давоса, куда они собирались, поможет излечению туберкулеза у Веры Константиновны.
Лидия Иванова в это время заканчивала консерваторию. Ее наставник А. Б. Гольденвейзер посоветовал ей сдать экзамен досрочно, чтобы получить диплом до отъезда. Он, видимо, догадывался, что Ивановы вряд ли вернутся из-за границы.
Для Веры Константиновны с Димой на время ожидания поездки наняли комнату на даче в подмосковном имении «Голубое».
В мае в Москву приехал Блок. В большой аудитории Политехнического музея был устроен его авторский вечер. Поэт читал все написанное за последние три года. Переполненная до отказа аудитория устроила ему овации. Но сам Блок выглядел смертельно усталым и погасшим. Даже тени радости не было на его лице.
Затем по просьбе своих московских знакомых он читал стихи на частной квартире, где собралось чуть больше двадцати человек. В первом ряду сидел Вяч. Иванов. В самом конце вечера он попросил Блока прочесть «Незнакомку». Это было последнее стихотворение, которое Блок прочитал в тот день. Потом они с Вяч. Ивановым отошли к окну и тихо о чем-то разговаривали. Прощаясь, обнялись. Больше встретиться им было не суждено.
Блок тоже нуждался в лечении за границей. Разрешение получить ему не удавалось. Наконец, по представлению Луначарского, Блоку дали визу, отобрав ее у Федора Сологуба, жене которого, тяжелобольной Анастасии Чеботаревской, также необходимо было лечиться в Европе. Сологуб впоследствии так и не выехал за границу, а Чеботаревская во время приступа болезни покончила с собой. Блоку эта виза тоже не помогла: вскоре после ее получения он умер.
