Живописная река Изар – главная водная артерия Мюнхена. В жаркие времена здесь было очень много людей, которые использовали любой каменный островок для отдыха, но в холодное время года здесь не так уж и много было людей, что предоставляло возможность этим двоим открыто говорить, не боясь оказаться услышанными. По дороге сюда они зашли в небольшую кондитерскую, где взяли две чашечки горячего кофе, хотя Смит и предлагал чай, но был отвергнут ввиду предпочтений своей спутницы, а также немного выпечки в виде улиток, пропитанных миндальным сиропом, их аромат сразу пленил Клару и у Джона не оставалось другого выхода. Они остановились на небольшом мосту, облокотившись на него и наблюдая за довольно спокойной рекой, ледяной ветер, пробирающий до костей и что был сегодня весь день, временно отступил.
— Я думаю Вам стоит наконец начать, Джон. – Клара отпила свой кофе и подмигнула ему, а он лишь нервно ухмыльнулся и согласился, ведь до этого все разговоры были совершенно на другие, но в то же время банальные темы.
— Это связано с Томасом? – поскольку он всё никак не мог начать, она решила ему помочь, настраивая на нужные воспоминания и проблемы, что его гложили.
— Да, в какой-то степени. На самом деле это связано со всем. Я ведь не всегда был военным. Мой отец был брокером на Уолл-Стрит, но затем случился тот самый грандиозный крах и кризис. Я должен был пойти по его стопам. Стать своего рода продажником. Но затем наступила война и я ушёл на фронт. – Джон поставил свой кофе и булочку на мост, а сам потянулся за сигаретой, что была внутри пальто и закурил. Он предложил сигарету и Кларе, но она учтиво отклонила его предложение, ей не хотелось сейчас перебивать вкус.
— Мы оказались в Рейхе вместе с Хелен, и пообещали друг другу, что всё отныне мы делаем вместе и сообща для того, чтобы защитить самое дорогое что у нас было – нашу семью. Но после смерти Томаса от неё мало что осталось. Да, сейчас Хелен возвращается, чему я очень рад, правда, но чувство тревоги и страха меня не покидает. Это словно не настоящее всё вновь. Будто мы играем отведённые нам роли. – Клара заметила, что он довольно быстро докурил свою сигарету, а окурок, потушив о камень моста, бросил в реку, запивая привкус горелого своим кофе без молока, сливок и даже сахара.
— Вы так и не рассказали, что чувствуете в связи со смертью своего сына, Джон. – он перевёл на мгновение свой взгляд на неё, когда она откусывала свою булочку, что заставило его ухмыльнуться. Кажется, кто-то сильно проголодался после тренировки.
— Разве это важно?
— Конечно, ведь Рейх убил и Вашего сына тоже. – теперь ему становилось ясно, почему Хелен так любила приходить к ней на сеансы, у этих двоих были одинаковые взгляды на эту ситуацию. Разумеется, Джон был согласен с ними, но никогда бы не сказал этого вслух.
— Я просыпаюсь утром, и я вспоминаю, что его здесь нет, и потом мне приходится напоминать себе, что из-за того, что он сделал, из-за послания, которое он отправил, он больше не наш. Он не только наш Томас. Теперь он принадлежит всем, понимаете? Мой сын лучшее оружие Рейха для пропаганды своих идей. – он крепко вцепился своими руками в холодный камень, некоторые углы которого были даже острыми и могли поранить его, но, казалось, что ему было на это всё равно.
— Как Вы узнали о том, что он болен, Джон?
