— Если ты хочешь, чтобы я была с тобой, Джон, то это абсолютно нормально. Но только, если ты действительно хочешь меня. Я не жалкая копия кого-то и не собираюсь соревноваться с призраками твоего прошлого. – она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, оставив его одного. Оставалось совсем немного до полуночи, до того, как они встретят Новый год. И главным оставался вопрос о том, какое же решение примет Джон Смит, остаться в прошлом, или же, наконец, быть готовым идти в будущее свободным мужчиной. И дело было не в том, чтобы расторгнуть брак с Хелен, нет. Разговор шёл о страхе. Но ведь человек всю жизнь будет бояться, даже если для других, даже если для самого себя сможет спрятать это чувство глубоко внутри себя. Страх является нашим компаньоном, который всегда подле нас. Но это нормально. Потому что страх может привести человека домой.
Джон вернулся в главный зал, где все гости отсчитывали удары курантов, уносящие за собой последние секунды 1943 года. Обнаружив Клару в толпе, он взял у официанта два бокала шампанского и подошёл к ней, отчего она тут же развернулась к нему, принимая бокал и улыбаясь.
— С Новым годом, Джон. – последний удар курантов стал неким катализатором, потому что везде раздались хлопки салютов, громко заиграла музыка и люди стали гудеть. Она выпила своё шампанское и ощутила, как он взял её ладонь в свою и крепко сжал, от чего она в недоумении посмотрела на него, потому что вокруг были люди. Он сделал несколько шагов к ней навстречу и поцеловал вновь её ладонь, а она не сводила с него свой взор.
— Ты мой дом, Клара Освин Освальд. Та женщина, рядом с которой я становлюсь самим собой – не оберстгруппенфюрером, а обычным мужчиной Джоном Смитом. Это чувство даровала мне ты, хоть и не было это в твоём плане действий. Я осознал, что жил прошлым и так отчаянно пытался за него цепляться, а это невозможно. Нельзя жить прошлым. – она улыбнулась Джону и сделала несколько шагов к нему навстречу, после чего встала на носочки и поцеловала его в щеку. Крепче сжав её ладонь в своей, они вручили свои бокалы официанту и стремительно покинули это торжество, потому что им обоим больше не хотелось здесь находиться.
Они отправились к нему домой, поскольку, пожалуй, это было единственным местом, где они могли уединиться сейчас в эту праздничную ночь. Когда они оказались в квартире, совершенно одни, то Джон распустил прическу Клары, отчего её волосы обрушились на плечи, а цветы, которые украшали её голову, оказались у их ног. Это были орхидеи. Самые любимые её цветы.
— Я не могу дать тебе того, чего ты желаешь, Клара. Я не разведусь с Хелен, ни за что, хоть и не люблю её больше. – ей сразу же не понравились сказанные им слова и она цокнула, прислонив палец к его губам, отчего он замолчал, а она победно улыбнулась и стала расстёгивать на нём идеально сидящий пиджак, да и костюм в целом.
— Не говори так, Джон. Ты любишь Хелен. Очень. Однако, теперь это любовь как к близкому человеку из твоей жизни, матери твоих детей. Но не как к партнерше. Это не любовь между мужчиной и женщиной теперь. Это нормально. – тем временем она сбросила с него пиджак и сняла с его рубашки всю нацистскую символику, абсолютно не церемонясь.
— Я не твоя жена, Джон. И не намерена ей стать. Однако, я испытываю к тебе чувства, как и ты ко мне. И раз уж мы можем сейчас быть вместе, то я не хочу упустить этот шанс и жалеть об этом. Я живу здесь и сейчас, лишь моментом. – её мудрость поражала его абсолютно, поскольку она была слишком одаренной для своих лет, она пережила гораздо больше, чем ему было известно.
— Клара, я должен задать тебе главный вопрос, который волнует меня с тех пор, как я увидел тебя, но никак не могу его объяснить. Что с твоими глазами? В них есть какая-то тайна, но я не могу понять какая именно. – сначала девушка искренне не поняла его вопроса, но затем громко засмеялась, пожимая плечами.
— Значит всё это время тебя манили мои глаза, Джон Смит? Самая большая тайна, которую не смог разгадать оберстгруппенфюрер Великого Нацистского Рейха. – она взяла его за руку и повела к окну. Они оба могли видеть салюты, которые разрывались в небе, знаменуя приход нового года для этой империи. В какой-то момент Джон вернул свой взор на неё и замер, потому что теперь её глаза были другого цвета. Вместо темно-карих глаз, которые были похожи на каштаны, теперь на него смотрели небесно голубые глаза, такие яркие, словно драгоценные камни.
— Как? Как ты это сделала? – в своей ладони Клара держала пару линз, которые и были того самого карего цвета. Так вот в чём было дело – она носила линзы всё это время, но зачем? Для конспирации, разумеется, она ведь шпион. Но ему об этом знать было необязательно.
