— Мне знаком только один способ. Ради нашей любви, скажи это так, будто нам вновь суждено встретиться. – он крепко сжал одну её ладонь в своей, помещая их на спящего ребёнка, отчего она улыбалась сквозь слёзы.
— Что ж… Увидимся, Альберт. – Виктория сломала пальцами другой руки верхушку ампулы и выпила это безвкусное лекарство, отбрасывая пустую ампулу прочь.
— До скорой встречи, Виктория. Смотри, чтобы суфле не подгорело. – ей было страшно, очень, а потому она прикрыла глаза, прощаясь с супругом и ребёнком, а его комментарий лишь её рассмешил, отчего она всхлипнула.
— Ах да, ещё одна деталь. – она лишь грустно закивала и ощутила трепетный поцелуй в шею, а затем шёпот в своём ушке.
— Вечно эти детали. – Альберт обожал поправлять Викторию. В их спорах он всегда был правым, всегда. Когда девушка раскрыла глаза, перед ней больше никого не было, лишь Джон сидел рядом и смотрел на неё с болью в глазах, он ненавидел себя за то, что она переживала по его вине. Если бы её не похитили из-за интриг рейхсмаршала, то ей бы не пришлось вновь хоронить любимых, уже в своём сердце. А девушка лишь отметила, что у неё перестала так страшно болеть голова и шуметь в ушах, эти симптомы были её спутниками всё это время, но она совершенно не придавала этому значения.
— Мне жаль, Клара. – она лишь опёрлась о пол руками и глубоко вздохнула, облизывая солёные губы, слыша звонок кулинарного будильника. С его помощью она встала с места и молча медленно направилась в сторону плиты. Девушка достала идеально приготовленное суфле с варёной сгущенкой и положила его прямо на стол на противне, разглядывая его ещё некоторое время. Джон подошёл к столу и сжал руками спинку стула, обеспокоено смотря на неё. Он и понятия не имел, чего от неё было ожидать. Как и она сама от себя.
— Ты правда хочешь помочь? – она подняла на него свой взгляд и ему стало не по себе от него, потому что он впервые, несмотря ни на что, видел в ней столько отчаяния и агонии, в которой находилась её душа сейчас, а вернее то, что от неё осталось.
— Больше, чем ты можешь себе это представить. – девушка лишь кротко кивнула и снесла всё со стола, потянув резко на себя скатерть, отчего он отпрянул, а затем стала проходить через всю квартиру к главной ёлке, по пути срывая все украшения, что она так старательно развешивала под чутким руководством любимого. Подойдя к дереву, она посмотрела на него некоторое время, а затем опрокинула его на пол ногой, разворачиваясь к мужчине, что молча наблюдал за её безумием.
— Помоги мне сжечь Рождество. – конечно, он не мог ей отказать, у него не было на это права. На её глазах Джон стал срывать остальные украшения, а затем выволакивать их на улицу, погода разбушевалась, на улице была страшная метель. Лишь когда все декорации были вынесены, девушка спустилась к мужчине, держа в руках бутылку алкоголя, она полила ею вещи, а Джон протянул ей молча зажигалку. Она бросила её в вещи, даже не колеблясь, а затем сделала несколько шагов назад, когда яркое пламя загорелось, стремительно их охватывая.
— Ты в порядке? – девушка посмотрела на Джона, ему не нравилось то, что она больше не плакала, больше никаких эмоций не было на её лице, глаза были стеклянными от пустоты внутри.
— Нет. – холодно произнесла Виктория, не сводя собственного взгляда с пламени, которое уничтожало её прошлое навсегда и навечно. Всё то, что любил Альберт, чем дорожил, все те ценности и устои, которые они так сильно хотели передать своим детям. Ничего из этого уже не будет, этому не было суждено сбыться. Она осталась совершенно одна, сломленная, но не побеждённая, для того чтобы изменить исход войны.
— Хорошо, было бы странно, будь ты в порядке. Если хочешь, мы можем уехать отсюда. – она перевела на него свой озлобленный взгляд, а затем подошла к нему, внимательно рассматривая его черты лица. Ему было некомфортно от такого её взгляда, поскольку его не покидало ощущение, что она ненавидела его. Виктория влепила Джону сильную пощёчину, которую он молча принял, не решаясь вновь посмотреть на неё.
— Это всё твоя вина, Джон, твоя. – разумеется, она не собиралась никуда уезжать с ним, более того, Виктория даже не могла спокойно смотреть на него сейчас, не испытывая отвращения. Она так сильно устала от всего, что навалилось на неё, у неё совершенно больше не осталось ни чувств, ни эмоций, чтобы бороться. Ей хотелось умереть. Но такую роскошь сейчас она не могла себе позволить, до этого было ещё далеко. Виктория развернулась и по-английски вернулась к себе в полностью опустошённую квартиру, где еще меньше часа назад так и веяло атмосферой самого волшебного праздника в году. А сейчас ничего не было, лишь пустота. На столе она заметила пачку лекарств, видимо те самые, которые он принёс ей в качестве лечения, что ж, хотя бы и на этом спасибо. Джон же молча направился к себе, потому что понимал, его общество могло причинить ей куда больше вреда, чем пользы, чего он так отчаянно не хотел.
***
