— Ты же не поверишь, что в Америке может быть хорошо.
— Другое, дочь, я не могу поверить, что Америка может быть хорошей, а многим там — не кисло, я это знаю, очень не кисло. Есенину там не понравилось, ему плохо там было, а его мнение дорогого стоит.
— Па-ап, ты для этого мне позвонил?
— Да нет, конечно, доченька, прости. Просто соскучился. Ну и ещё кое-что. Хотел тебе сказать…
— Вы с Верой Сергеевной женитесь! — опередила Вероника.
— Ну-у… Почти… Понимаешь, всего я по телефону рассказать не могу. Помнишь, я тебе рассказывал про то, как в детстве отправлял письма в будущее?
— Помню. Смешно и наивно.
— Да, смешно и наивно. Но ты, пожалуйста, об этом помни. Если со мной что-то случится, помни об этом обязательно и не расстраивайся.
— Пап, ты о чём? — насторожилась Вероника.
— Так надо дочь. Это очень важно. Да, и вот ещё что, телефон не меняй. Симку, в смысле.
— Хорошо, не буду. Что ты задумал, пап?
— Ничего. Просто я очень по тебе скучаю.
— Я тоже, пап. Не поверишь, но мне не хватает твоего кухонного бухтения. Твоего недовольства современным миром, твоей ругани на телеканал «Культура» и на мои журналы.
— Ну, — улыбнулся Словцов, — это дело поправимое. Лет через тридцать и ты забухтишь. А как твой Дэвид?
— Хорошо. Учимся. Он меня оберегает.
— Я до сих пор не могу во всё это поверить! Америка, жених — американец…
— Он очень хороший!..
— Я тоже был хороший, когда делал предложение твоей маме. Главное, чтобы он стихов не писал.
— Он не пишет, пап. У него мозг устроен экономически.
— Почему-то меня это не удивляет.
— Ты опять начинаешь?
— Да не, дочь, ты же жаловалась, что тебе не хватает моего бухтения?
— Подловил!
— Ага! Ну ладно, милая, помни, что ты мне обещала.
— Помню.
— Я тебя когда-нибудь обманывал?
— Вот этого точно не было.
— Значит, верь мне.
— Верю.
— И это…
— Что ещё, пап?
— Встретишь Буша, Збигнева Бжезинского и Билла Клинтона, передай им, что все они козлы!
Они прилетели в Прагу разными рейсами. И если Вера была занята встречами, Павел, пользуясь случаем, бесцельно бродил по городу, наматывая километры и впечатления, останавливаясь в пивницах и ресторанах, для того, чтобы передохнуть, хлебнуть хвалёного чешского пива и отведать омлета с сыром, полёвку, чеснечку и другие вкусности многочисленных ресторанчиков. От чешского вина отказался почти сразу. Хлебнув там-сям три-четыре разных сорта, понял, что вино в Чехии куда хуже среднего кубанского, а до подвалов Массандры, австралийского шираза или юарского каберне им, как кефиру. Пиво, кстати, тоже оказалось не везде похожим на то, чего он ожидал. В одной пивнице официант объяснил ему, что многие заводы уже скупил, скажем, “Miller” и в процессе глокализации, в русле глобализации традиционное чешское пиво было доведено до уровня общечеловеческой цивилизации. Павел только ухмыльнулся: выходит, сначала в страну заползает пивная пена, а потом подтягиваются радары и ракеты.
У Веры, напротив, всё шло по графику. Правда, взятую на прокат «Шкоду» пришлось бросить на одной из улиц из-за отсутствия опыта вождения по узким улочкам и отсутствия соблюдения правил движения на таких улочках. Нет, конечно, правила действовали, но какие-то неписаные, известные только чехам. После того, как один из местных водителей, напомнил ей, что русские умеют ездить по Праге только на танках, Вера сдалась. Далее перемещалась на метро и трамваях. Так — на «девятке» доехала до Национального театра, построенного в девятнадцатом веке на народные деньги. Потому и написано было на нём золотыми буквами: «Народ — себе». На скольких зданиях в России можно было бы разместить такие надписи? Рядом высился бетонно-стеклянный куб современного театра, построенного к столетию данного рода искусства в Праге. Совсем рядом — несла свои мутные воды Влтава… Вниз по течению она впадала в Лабу, именуемую от границы с Германией Эльбой, на которой жили когда-то полабские славяне.
Напротив тетра находилось культовое кафе «Славия». Там была назначена первая встреча, к которой Вера специально не готовилась, но, тем не менее, была нимало удивлена, увидев за одним из столиков Мизгулина с огромной кружкой пива в руке.
— Дима! Ты?!
Дмитрий Александрович с улыбкой поднялся из-за стола и галантно поцеловал Веру в щеку.
— Я же обещал, что лично проконтролирую результат. Ну, и дела у меня здесь, в филиале… Здесь всё, что ты просила, — протянул конверт.
Вера распечатала его и начала внимательно просматривать бумаги, метнула на стол пластиковые карты. От этого занятия её отвлёк услужливый официант, для которого она ограничилась одним словом «кофе», после чего он удалился с немного разочарованной, но тренированной улыбкой.
— Это даже больше, чем я ожидала… — немного растерянно оценила содержимое конверта Вера.
— Если будут вопросы, ты знаешь, куда и к кому обращаться. Могу я чем-то ещё помочь?
— Спасибо! Этого вполне достаточно. Не ожидала. Особенно — увидеть тебя собственной персоной. А действительно, что ты делаешь в Праге?
— Ну видишь же. Пью пиво. Говорят, почки прочищает.
— Кроме шуток, как ты всё успеваешь?
