Церковная лавка предусмотрительно размещалась в подвальном помещении, что позволяло избегать лишнего шума на службах и длинных очередей. Вера купила там несколько свечей. В правом приделе поставила свечи за упокой душ отца, раба Божиего Михаила и с ужасом остановила свою руку, когда поняла, что по выработанной годами привычке ставит свечу за Георгия. Какое-то время постояла в растерянности, но потом встретилась взглядом с глазами Спасителя на алтарных вратах.
— Господи, — прошептала она, — что же я не то сделала? Неужели нужно было и с того света ждать? Не было ничего…. Никого… И теперь сразу двое? Если один от Тебя, то от кого второй?
Вернувшись в офис, хотела вызвать к себе Астахова, но он сам уже ждал в приёмной вместе с Хромовым. Как только они вошли в кабинет, он с порога доложил:
— Справедливый приехал. А играем мы практически против «Ми Шесть».
— Вертолёт что ли? — не понял Хромов.
— Да, почти, — усмехнулся Астахов, — вертят, как хотят, всю планету.
— Ладно вам, — понял, что опростоволосился, но не понял по какому поводу Юрий Максимович, — у нас с Павлом тут тоже кое-какие идеи. Точнее, у меня. Я тут на кинофестиваль в Москве ходил, как спонсор типа, отвалить, кстати немало пришлось, кино, блин, дорогое, а тусовка у них — вообще космос!
— Ты? На кинофестивале? — искренне удивилась Вера.
— Ну… Вер, я ж не совсем… дубовый… Я, между прочим и на балет денег давал, вот не ходил, правда. А кино — это мне понятнее.
— Не уснул там?
— Не! Зато познакомился кое с кем. Чудной мужик, все во фраках, а он класть на это хотел, в толстовке и джинсах. Да ещё в берцах! Но мастер своего дела.
— Кто? Не тяни, Юра?
— Эмир Кустурица! — торжествующе объявил Хромов, наблюдая за реакцией собеседников.
— И ты думаешь, он кинется нам помогать? — улыбнулась его наивности Вера.
— Вам не кинется, а мне — в лёгкую!
— И как ты с ним познакомился?
— Я тоже без костюма пришёл. Ну, знаешь, как я люблю по грязной весне: в кожанах, в куртёхе такой — короче, не солидный человек, а байкер.
— И этого хватило для дружбы с мировой известностью?
— Да он нормальный мужик! Простой, как газета «Пионерская правда»! Никаких тебе закидонов! Ему Сергеич костюм дал.
— Какой Сергеич? — с интересом включился Астахов.
— Никита… Сергеич…
— А тебе? — не верила Вера.
— Да я тут же в ближайшем бутике купил. Но пока мы с ним тусовались, поговорить успели.
— И только поэтому он согласится тебе помочь?
— Уже согласился… Не знаю, может, я ему понравился чем-то.
— Согласился? — вскинул брови Астахов.
— И что ты ему сказал? — не верила Вера.
— Я позвонил, мы ж мобилами обменялись, он меня в свою деревню, которую сам построил, приглашал погостить. Я ему честно признался, что бухаю от безысходности, что достало всё, что смотреть не могу ни на капитализм, ни на социализм… Ну, короче, описал ситуацию. Он говорит: приезжай на похороны…
— Чьи? — буркнул с ухмылкой Астахов.
— Они всей деревней голливудские фильмы хоронить будут. А про вас я сказал: надо помочь одной богатой женщине, которая купила себе мужчину…
Вера смутилась. Хромов продолжал:
— А он сказал: богатым я не помогаю. Ну, тогда я сказал, что она хочет стать бедной, а этот мужчина поэт. Он спросил: это сказка? Я ответил: получается, сказка. Он сказал: сказки я люблю, приезжай, расскажешь мне свою историю, вдруг по ней надо снять фильм…
— Нет, ты шутишь, — не понимала Вера.
— Да в рот компот! — обиделся не на шутку Юрий Максимович. — Я для них таких людей беспокою! Даже автографа для себя не попросил! Декорации, разумеется, мы сами оплатим.
— А почему нет? — усомнился в своих сомнениях Астахов. — Это же Кустурица, а не голливудские болванчики.
— У меня в коллекции всего несколько фильмов: фильмы с Черкасовым, «Летят журавли», «Москва слезам не верит», ещё несколько отечественных шедевров и все фильмы Кустурицы… — вспомнила Вера.
— Значит, вам будет, о чём поговорить, — подытожил Хромов.
— А меня приглашают в Прагу, — сообщила Вера с недосказанным вопросом к Астахову.
— Я знаю, — ответил Астахов. — Чудо воскрешения в старой доброй Праге. Думаю, в Россию он больше не поедет.
— Значит, всё-таки он? — попыталась разогнать последние сомнения Вера.
— Фотографию показать?
— Не надо.
В последний день перед вылетом Павел позвонил Веронике.
— Здравствуй, Ника!
— Папочка, привет! Ой, тебе звонить дорого, давай я!
— Ну, слава Богу, я еще могу оплачивать свои телефонные разговоры. Не дожил ещё до того, чтобы дочь меня содержала, хотя, кто знает? Я тебя не разбудил?
— Да какая разница! Я так рада, что ты позвонил. Правда, у меня для тебя, наверное, грустная новость…
— Что случилось? — испугался Словцов.
— Со мной — ничего! Успокойся. Просто мама выходит замуж.
— Замуж? — Павел помолчал, переваривая информацию, Вероника ему не мешала. — А знаешь, это, пожалуй, даже хорошо. Так лучше. В конце концов, она заслужила тихий семейный покой.
— Ты хочешь знать, кто он?
— Наверное, нет, — заколебался Павел, — нет, точно нет. Всё, что осталось между нами — это ты. Главное, чтобы она была счастлива, я искренне этого желаю. Как там у тебя?
