— Веру… Нет у неё теперь ко мне веры… Я на её глазах… — Он чуть, было, не сказал, но на язык подвернулось другое: — Убил Ленского!
— Не рви сердце, Павел Сергеевич. Мне вот вообще дуэли противопоказаны.
— Да уж, ты письмо Татьяне на груди оппонента пулями напишешь… Я в вас стрелял, чего же боле… Что я ещё могу сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле, себе два метра заказать…
Второй раз они проснулись уже ближе к полудню. Проснулись от резкого окрика: «Рота, подъём!!!». На пороге в комнату стоял Астахов. В кожаном плаще он очень напоминал актёра Тихонова в роли Штирлица. Не только внешне, но и определённой философией движений, цепким взглядом, риторической речью.
— Скажите мне, почему я не удивляюсь? — спросил он, рассматривая батарею пустых и полных бутылок на столе.
— О!.. Андрей Михайлович, по роду службы вы найдёте хоть кого хоть где, — проскрипел, открыв глаза Словцов.
Володя молча подпрыгнул, и, казалось, сейчас вытянется по струнке перед командиром.
— Город маленький, Павел Сергеевич, — задумчиво пояснил Астахов, — помпезности много, населения мало, и кроме вездесущего Егорыча, таким, как вы, больше быть негде. Если вы не взяли на абордаж ни один из ресторанов, значит, у Егорыча. Пьяный русский непредсказуем только для себя самого.
— Андрей Михайлович, меня Вера Сергеевна просила… — начал оправдываться Среда.
— Знаю, не рапортуй. У Робинзона Крузо был Пятница, а тут — середина недели… Хотя… — он с улыбкой глянул на Словцова, — тебе сам Даниэль Дефо достался в собутыльники.
— Я думал, насчёт моей фамилии шутки в школе остались, — попытался обидеться Володя.
— Ты не думал. Это я думал, и сообщил вчера вечером Светлане, что ты в срочной командировке.
Володя просветлел.
— Спасибо, Андрей Михайлович.
— Ага, можно выкрикнуть: служу мировому капиталу!
— Андрей Михайлович, как на счёт кофе с коньяком? — предложил поднявшийся со своего места Словцов.
— Да не против, но сначала вам обоим надо умыться и побриться. С трудом переношу мятые лица и щетину…
— Ну прямо Пётр Первый, — криво ухмыльнулся Павел, — пришёл — и сразу бороды рубить.
Первый в ванну юркнул Володя. Словцов переместился к столу и привычным движением наплескал две рюмки коньяка. Одну пододвинул Астахову. К его удивлению, Андрей Михайлович ершится не стал, и поднял предложенное на уровень груди.
— Лимончик заветрило, — извинился Словцов.
— Ничего, мы и без лимончика… — Астахов с видимым удовольствием опрокинул в рот коньяк. — С утра выпил, весь день свободен. И долго это будет продолжаться?
Выпивший следом Словцов сначала отдышался, потом честно ответил:
— Не знаю… Как Вера?
Теперь паузу выдержал Астахов.
— Никак. Но хочу вас предупредить, если…
— Я её обижу, вы из меня сделаете то-то и то-то таким-то образом… — продолжил раздражённо Словцов. — Можете начинать, уже обидел. Вот только ума не приложу, как это вышло… — И Павел с явным озлоблением налил по второй.
— Не так быстро, — попросил Астахов, — щас мы Вову отправим домой, а вы мне всё по порядку расскажете.
— Всё? Даже интим?
— Детально, — кивнул Андрей Михайлович. — Ежели, конечно, вы себя мните невиноватым.
— Мню.
— Ну так, в интересах, как говорят, следствия, придётся говорить правду и только правду.
— На томике Карла Маркса присягнуть? — скривился Павел.
Колин Уайт баловал себя утренней сигарой. В сущности, он не курил, но иногда к кофе позволял себе попыхтеть дорогой гаванской сигарой. Так, для поддержания образа жизни. Когда-то он ради спортивной формы не принимал по утрам ничего кроме овощей и сока, но теперь несколько раздобрел, расслабился. Его сослуживцы в этом возрасте уже сидели в тёплых офисах, ворошили бумаги и отдавали распоряжения. Им даже казалось, что они играют в большую политику. А Колин в это время играл в маленькие делишки за большие деньги.
Напротив него с рассеянным видом за чашкой зелёного чая сидел Джордж Истмен, плавая взглядом по страницам вороха русских газет.
— Думаю, средство уже сработало, — продолжал неторопливую беседу Уайт, — но суетиться не будем. Хорошая партия требует выдержки.
— Спешка нужна при ловле блох? — вспомнил пословицу Истмен. — Но и не передержать бы. Не стоит думать, что все там такие тупые.
— А я ни думаю. Русские интеллигенты страшные морализаторы. Если он не застрелился на крыльце, значит, обязательно уедет. Под моим соусом, — улыбнулся Уайт, — дюжина семей развалилась. Помнишь, я тебе рассказывал про индейцев Амазонки? Яномами? Так вот, рецептик я у них на китайские побрякушки выменял. Кстати, это они меня научили не торопиться. Они часами могут притворяться деревом или травой в ожидании добычи. Но никогда не промахиваются. А в России вообще торопиться вредно для здоровья. Медленная страна.
— Медленная… — задумчиво повторил Истмен. — Будто Англия скоростная. Хотя ты прав: русские медленно запрягают, но быстро ездят.
