Качнув своими бедрами, парень заставил и Виктора повторить движение, не убирая рук.
Виктор сопротивляться не стал. Так — было интересно, так — имело какой-то смысл; и Хил перекинул руки через плечи Эштона, чуть опережая его в следующем движении и сокращая под ладонями любовника мышцы ягодиц в такт. Взгляд был таким же, каким мужчина смотрел на Эша, соглашаясь на стриптиз. За вычетом, разве что, обещания убить. Это был ответ на взгляд, говорящий “в вызове нет ничего сложного, я легко это могу и не понимаю, почему ты так на меня смотришь”.
На деле, Виктор понимал. Но сложнее от этого ничего не стало — он продолжал двигаться под руководством парня и чувствовать его руки на своей заднице.
Эштон не стал сдерживать довольную улыбку. Он Все понимал совсем по-своему, был совершенно на другой волне от мыслей Виктора. Движения набирали темп, а Эштон, в такт сокращениям мышц и музыке, сжимал пальцами бедра Виктора. Одна из ладоней поползла наверх, по спине и шее, прихватывая волосы любовника и пропуская их между пальцев. А сам Эштон потянулся к мужчине в обманчивом поцелуе, едва касаясь его губ и тут же отстраняясь. Он перешел в свою любимую стадию — он дразнил.
И Виктор с каким-то мазохистским удовольствием велся почти на все. Тянулся следом за губами, отзывался на легкое потягивание волос, делал провокационные движения тазом. Одну из ладоней мужчина спустил вниз, влезая в задний карман джинсов и через него сжимая ягодицу, а второй — забрался в волосы, симметрично повторяя положение рук Эштона и все его движения этими руками.
Эш дразнил; Вик с ухмылкой передразнивал.
Эштон вернул свой прищур, но в этот раз он выражал исключительно только удовольствие. Все его лицо им лучилось. Ему нравились такие игры.
Склонив голову набок, парень широко прошелся по шее Виктора языком, запрокинув его голову. Прикусив, весьма ощутимо, в основании шеи, он оставил вполне себе засос на коже. Отстранившись, Эш вновь неспешно двинулся, умудряясь попасть даже такими медленными движениями в такт быстрой музыки.
Виктор выскользнул ладонью из кармана, располагая ее по центральному шву, и надавил, прижимая Эштона к себе сильнее, вдавливая пах в пах. В долгу от укуса он так же не остался, принимая новые правила и, притянув голову любовника обратно, затянул в рот мочку уха, сначала оставив несколько меток под ней. На губах цвела усмешка, а ладонь поползла по ягодицам ниже — и между ног, словно Виктор собирался сквозь джинсу добраться до ануса.
Парень хмыкнул, давая себе мгновение на обдумывание следующего действия. А следом выскользнуть из рук любовника, но не в сторону, а вниз. Ладони проползли по внешней стороне ног, сам же Эштон не отводил взгляда от лица Виктора, задрав голову. Назад он возвращался еще медленнее, руками по внутренней стороне бедер, прихватив пах, легко сжав его и, задрав футболку, лизнув низ живота. Еще мгновение и он уже стоял на ногах, вернув руки в исходное положение.
Но Виктор с усмешкой продолжил движение любовника вверх, опуская на ягодицы обе руки, сцепляя их и подхватывая парня под бедра. Рывок — и Хил прикусывает сквозь футболку оказавшуюся вровень с лицом кожу на груди Эштона, нащупывает губами сосок, касается языком яремной впадины и ключиц, не забывая при этом не активно, но двигаться под музыку. А затем мужчина медленно выпустил любовника, прихватывая бедра под самыми ягодицами и окончательно возвращая Эша в исходное положение. Снова прижав его пах в пах, Виктор двинул тазом, заставляя любовника повторить.
Сопротивляться Эштон не стал. Более того, он отклонился назад, прогнулся, давая прекрасный вид на себя. А когда вновь был вплотную прижат к любовнику, то закинул ему руки за шею, двигая бедрами так, чтобы потереться о пах любовника своим пахом.
Нельзя было сказать, что физически он был сильно возбужден — хотя это присутствовало, игры даром не прошли, — но эмоциональное возбуждение было гораздо более сильным. По парню это было видно — глаза горели, на щеках проступал румянец — не от смущения, совсем нет, — а если бы он начал говорить, то голос у него наверняка бы подрагивал.
Виктор, мягко погладив ягодицы парня, чуть склонил голову, рассматривая Эштона, а потом приблизился, чтобы поцеловать: вопреки поддразниваниям, глубоко и привычно открыто. Хил поднял ладони на талию, прижимая, чтобы любовник прогнулся в этом месте, и одной рукой скользнул по изогнувшемуся боку, разрывая поцелуй и шумно — от возбуждения — выдыхая Эштону на ухо, следом прикусив мочку.
— Вот это бы снять, чтобы ты посмотрел, — крикнул он, перебивая музыку, и затянулся воздухом, как будто курил сейчас.
— Попросим у Мартина запись с камер скрытого наблюдения, — таким же криком ответил Эштон и взял Виктора вновь за запястье. — Пойдем отдохнем немного, — кивнул он в сторону диванов. Не сказать, что он устал, но перерыв определено требовался.
Виктор согласно кивнул и перехватил руку любовника, направляясь к диванам. Перевести дух было необходимо, пока возбуждение не ушло в стадию, когда терять его зря было бы очень обидно.
