Если Виктор потеряет зрение… Парень тряхнул головой. Лучше не думать об этом. Он на самом деле чувствовал себя виноватым. Он мог быть внимательнее, смотреть на дорогу, меньше уходить в свои мысли… Мог бы…
Нужно было пойти покурить, но сил подняться Эштон в себе не находил. Так и сидел на полу, гипнотизируя стрелки на часах.
Часа через два его действительно окликнули: рыжая девушка, судя по бейджу — интерн.
— Простите, сэр… Вы не назвали своей фамилии, — извинилась она, вежливо улыбаясь и с пониманием рассматривая явно уставшего Эштона.
Эштон встал все же на ноги и ответил, глядя на дверь откуда вышла девушка.
— Эштон Нейтон, — сказал он. — Все закончилось? Как Виктор? И… операция на глаз успешно прошла?
— Мистер Нейтон, — кивнула она, сделав пометку на планшете с бумагами. Прижав все к груди, она снова обратила внимание на парня, поглядывая в “подсказку” на бумагах. — От сильного удара глазное яблоко было повреждено, внутренняя часть вышла во внешние слои, сместился зрачок, помутнел хрусталик; проникающих повреждений нет, это хорошо. Задачей было стабилизировать глаз, чтобы не допустить осложнений из-за внутренних нарушений, и это удалось, но структура, к сожалению, нарушена критично, так что глаз слеп, и восстановить зрение на нем маловероятно. Сейчас он в палате, я могу вас проводить. Долго говорить нельзя — мистер Хил на лекарствах, ему нужно поспать — но в палате затем можете остаться, если хотите, вам бы тоже не помешало отдохнуть. Дать вам успокоительное?
— Дайте мне пару десятков грамм кокаина, — буркнул под нос Эштон, не глядя на девушку. Да и сказал он это так, чтобы она вряд ли смогла расслышать.
— Проводите меня, — уже громче сказал он, подходя к ней. Внутри нехорошо ворочалось еще большее чувство вины. Виктор ослеп из-за него и его невнимательности. Вообразил себя гонщиком, вот и последствия…. Можно было сетовать на встречную машину, но Эштон понимал, что вину с него это не снимает.
Девушка кивнула и двинулась по коридору в обход, через некоторое время входя в одну из палат. Виктор лежал под капельницей, с загипсованной правой рукой и толстой бинтовой повязкой на правом глазу, закрепленной крест-накрест пластырем.
— Мистер Хил, — позвала девушка, тронув за руку, мужчина реагировал немного медленно, но не из-за тяжести состояния, а из-за накачанности лекарствами. — К вам посетитель. Вы не долго, вам отдохнуть нужно, хорошо?
Виктор медленно моргнул, соглашаясь, и сфокусировался на Эштоне, разглядывая его.
— Эш, — выдохнул он, когда девушка вышла, — как ты? Что со вторым авто..? — договорить длинное слово сил не хватило.
Эштон сел на стул рядом с кроватью на стул и тронул пальцами его пальцы, торчащие из-под гипса.
— Все в порядке, — привычно сказал он, сглатывая комок в горле. Виктор выглядел ужасно. — Прости, что так вышло, — сказал он негромко. Парень прекрасно понимал, что простых извинений недостаточно, но больше ничего в голову не приходило.
— Ладно, — поморщился Виктор. Извинения — последнее, что он хотел слышать сейчас. — Как вышло — так вышло. Кто неудачник… так это я. На собственные пальцы… Как глаз? Мне не сказали.
Хил с усилием поднял здоровую руку, чтобы помассировать лоб, а потом потянулся ей к парню.
Эштон перехватил его руку и сплел вместе пальцы.
— Я не уверен, что это должен говорить тебе я, — он отвел взгляд. Тяжело говорить, что зрение потеряно. — Твой глаз… Вряд ли ты когда будешь им видеть.
Он совсем отвернулся и снова сказал:
— Прости.
— Йо-хо-хо, — прокашлял Виктор, иного смеха сейчас не вышло, — и бутылка рому.
Полностью осознать новость было, конечно, сложно, и Хил шутил, по-человечески надеясь, что все-таки все образуется. С другой стороны: один глаз — не оба, в полной тьме он жить не будет, и работе это не очень помешает, хоть и многое придется изменить и ко многому привыкнуть. Вот сломанная рука — проблема.
Мужчина чуть сильнее сжал пальцы любовника, надеясь, что тот повернется, среагировав на пиратский стишок.
Эштон посмотрел на него, но во взгляде снова было только чувство вины. Он не мог представить как это жить без глаза и как можно так на это реагировать.
Виктор смог только горько выдохнуть. Уровень вины в глазах Эштона зашкаливал, и это могло сулить Хилу только депрессию. Потому что, если парень так и задержит все это в себе, Хил не будет ничем иным кроме напоминания об аварии. Виктор знал, что Эштон в этом смысле все же достаточно силен и не зациклен, но на данный момент мужчине взгляд не нравился.
— Хватит, — попросил он, поглаживая пальцы. — Не вини себя. Пожалуйста. Солнце не погасло, а я тебя вижу. Рука срастется. Не делай лицо, будто меня парализовало.
Виктор выдохнул и поморщился.
— В сон клонит. Сколько сейчас времени?
— Седьмой час, — сказал Эштон, глянув на часы. — Спи. Я тут посижу пока.
Чтобы Виктор не говорил, Эштон не мог понять пока этого. Он не понимал, как можно так просто относиться к потере глаза.
Виктор покосился на здоровую руку, рассматривая пластырь, которым к ней была прикреплена внедренная под кожу игла капельницы. Спать, судя по всему, он будет достаточно долго.
