Николсон приехал в начале седьмого и сбросил парню сообщение, чтобы тот выползал к проходной, Встретил он Эштона, разумеется, широкой улыбкой и приветственным жестом.
— Карета для принца, сбежавшего из драконьей башни, — оповестил он, открывая переднюю пассажирскую дверь. — Дракон пополняет запасы горючего.
— Благодарю, — фыркнул Эштон, садясь на пассажирское сиденье. На улице и правда было мерзковато, что ему пришлось поднять воротник куртки, когда он только вышел из здания.
— Ну что, вашество, сразу на место назначения или есть промежуточные пункты? — поинтересовался Ник, садясь за руль.
— Нет, сразу едем. Мартин сам туда подъедет, — кивнул Эштон. Рядом с Николсоном он почему-то чувствовал себя совершенно неуютно. Словно, тот знал и видел слишком много, самого Эштона видел насквозь — а это было весьма неприятным чувством.
— Охуенчик! — прокомментировал Николсон. — Значит, сразу. Тебе Вик говорил, что будет?
— Файер-шоу, в котором вы будете участвовать, а мы с Мартином смотреть, восторженно кричать и хлопать, отбивая ладони, — перешел на волну сарказма Эштон — с Николсоном можно было только так.
— Это понятно, — отмахнулся, поморщившись, Кир, — ты Сайлент Хилл смотрел?
— Смотрел, — осторожно отозвался Эштон. — Хочешь сказать, что вы наденете на себе треугольные коробки или переоденетесь в медсестер? Вам не пойдет.
— Весь “парад” этот — флеш-моб киноманов — ежесезонный, под разные тематики. У Виктора вообще странная слабость к костюмированным мероприятиям, ну, ты уже заметил тащемта. На самом деле охуенная слабость, у него в гараже до сих пор трехколесник стоит, кстати, который мы под куклу из «Пилы» заделывали. Но по такой мерзости он будет в кожаном фартуке вышагивать, с голым торсом, то бишь. Дышать на таких мероприятиях рано ему, будет тесаком горящим махать. А ваще ты зря, ему треугольная коробка вполне идет. У меня другой костюм будет, мне рот открытый нужен.
— А медсестрой будешь ты? — фыркнул Эштон, теперь отчасти понимая, почему Виктор так хочет оставить повязку — она придает ему костюмированности и в обыденной жизни. А со здоровым глазом ходить в повязке можно, но глупо.
— Да, я буду медсестрой, — кивнул Николсон. — Ты очень догадливый, — оценил он все с той же широкой улыбкой, — только чего ж такой ядовитый?
— Мне нравится, Виктора устраивает, друзья привыкли, так что почему бы и не быть? — вопросом ответил Эштон, поворачивая голову и рассматривая Николсона. Вчера он был прав, когда думал о том, что час в машине с другом Виктора будет невыносимым. Лучше бы он на такси поехал.
— Да, Виктора устраивает, — кивнул Николсон, выворачивая руль для поворота. — Он любит сложное.
Качнув головой, Кир дальше промолчал, оставив фразу риторической. Только продолжал улыбаться.
Эштона это немного напрягало — Николсон чаще всего недоговаривал.
— А если я вдруг стану простым? — спросил Эш. — Чего он и добивается, то мне можно готовиться к тому, что ему перестанет быть интересно?
Один плюс у Николсона все же был — он хорошо знал Виктора.
Кир повернул голову, смерив парня взглядом, а потом вернул взгляд на дорогу, чтобы не отвлекаться.
— Не боись, чувак, — хохотнул он, качнув головой, — простым ты не станешь.
По губам скользнула ухмылка.
— Не для Виктора, по крайней мере, скажем так. Боишься, что он, потеряв интерес, кинет тебя?
— Что-то вроде того, — кивнул он, отворачиваясь к окну. — Тем более, я уже на пути к тому, чтобы стать простым. Слишком много позволяю.
— Поверь опыту, родной, — доверительно сообщил Кир, — простыми люди не становятся, они становятся понятными, оставаясь при этом сложными. А Виктора это никогда не остужало, потому что на моей памяти, а я его знаю уже ой как давно, так вот, на моей памяти он уходил один или два раза всего, потому что чуваки были дюже неадекватные и непонятные. В остальном уходили от него, либо расходились по обоюдным непоняткам, что тебе уже не светит. Не парься, короче, — завершил он сказанное.
Эштон промолчал. Да, у Николсона был один плюс, но весьма весомый. По крайней мере, можно было перестать париться по одной причине. По крайней мере, перестать париться на данном этапе. Что будет дальше Эштон слабо предполагал, честно говоря.
— Тогда остается один вариант, что уйду я, верно? — вопрос был риторическим, не требующим никакого ответа. Но Эшу необходимо было произнести его вслух.
— О-о-о, — протянул со смехом Николсон, как-то слишком нагло протискиваясь между раскорячившимися на повороте машинами. — Сомневаюсь, что этот вариант есть, родной, сильно сомневаюсь. Вот мудак, — фыркнул он, — поворотников будто не существует. Что за долбоебы.
Эштон несколько непонимающе глянул на дорогу, потом пожал плечами — знал, что есть тип людей, которые очень любят разговаривать с другими водителями, даже когда те их не слышат.
— Почему сомневаешься?
— А у тебя есть причины уходить? — с улыбкой покосился Николсон на парня. — Потому что если веских причин нет, хуй ты куда теперь денешься. Обычная хотелка — не аргумент.
