Оставалось только решить хочет он рассказать все Виктору или нет. И чаша весов перевешивала в сторону второго варианта.
========== Глава 23 ==========
На следующий день под вечер Виктор звонил в дверь Эштона, увешанный несколькими крупными сумками — это были все вещи, которые за два с лишним месяца перекочевали в палату клиники. По большей части — вещи Эштона, лишь одна небольшая сумка принадлежала Виктору; со всем этим добром он ехал на такси из клиники прямо к Эшу.
Эш открыл двери и кивнул любовнику, здороваясь.
— Сколько я тебе должен? — спросил он, пропуская Виктора в квартиру.
Мужчина аккуратно сбросил сумки на пол. На вопрос он отмахнулся, имея более насущные темы для разговора и обсуждения.
— Прости, Эш. Я не мог знать, что все… — на слово “хорошо” язык не повернулся, — …что все нормально. Предполагал худшее. Не вижу причины извиняться за свое решение, но прости за его последствия.
— Все в порядке, — покачал головой Эштон, принимая свои вещи. — Никто не знал, что так будет. Даже я. Так что расслабься.
— Во время разговора… В общем, все нормально с тобой? — Виктор, кажется, впервые слабо представлял, какими словами справиться о состоянии Эштона. — После того, что в клинике было… Короче, я сейчас совсем нихуя в тебе не понимаю, а это неприятно. Как минимум.
Хил напряженно повел плечами, обрывая желание притянуть парня ближе. Это был тот рефлекс, по которому Вик держал в руках то, что упускал в понимании или осознании; но сейчас мужчина сомневался, что Эштон нормально или хотя бы просто без напряжения на это среагирует.
Парень чувствовал себя виноватым. За встречу с Барри, за то, что согласился идти с ним в Лотос. Потому сам немного сторонился Виктора, понимая, что он хочет и хотел только лучше сделать, а Эш всячески отрицает это лучше.
— Все в порядке, — повторил он. — Хочешь чай? Кофе? Компенсации?
— Компенсации? — непонимающе хмыкнул Виктор. — Предлагаешь потрахаться, чтобы все сгладить?
— А ты знаешь другие способы налаживания отношений в нашем случае? — выгнул брови Эштон. — И дай мне свои банковские реквизиты.
— Я вышлю их тебе, — отозвался Виктор без особого энтузиазма и все-таки притянул любовника к себе.
— Раз все в порядке, полагаю, ты можешь снова “сам подойти” к нему, — поделился назревшими за два дня мыслями Хил, вполне понимая, что Барри тоже вряд ли устрашился одной только угрозой. — Если так — я не могу противиться этому. Если только ты себя контролируешь, и это не выйдет тебе боком.
— Не думаю, что тебе стоит из-за этого волноваться. Барри после твоих предупреждений вряд ли станет со мной общаться, — пожал плечами Эш. Он понимал, что откровенно лжет, но ситуация не располагала к откровенным разговорам. — Так что, чай?
Виктор выпустил парня из рук, не чувствуя отдачи, и почти сокрушенно кивнул.
— Не думаю, что мои предупреждения возымели на него эффект, — отозвался Хил, первым проходя на кухню. Там он сел у окна и вытащил из пачки сигарету.
— Так что если тебе это нужно — имеет смысл попробовать. Хороший предлог, — хмыкнул Вик, выпуская дым, — “извини за произошедшее, мой любовник — ревнивый мудак; нет, он не знает, что я тут, хочу отдохнуть от него, в твоей компании; пусть бесится, ему полезно”. Это всегда и всем льстит. Правда, возникнет вопрос “почему вы до сих пор вместе”. Но я столько разнообразных ответов на него слышал, что можно не считать это проблемой.
Виктор, учитывая его обычное поведение, такими словами, по сути, хамил. Неосознанно. Скорее даже, не имея возможности остановиться из-за ощущения смутной тревоги, ревности. Когда Барри был однозначным врагом — было все ясно. Теперь он превратился в то, что Хил даже охарактеризовать не мог. Он не был конкурентом в прямом смысле, но Виктор подозревал, что если Эштону больше по нраву будет именно эта безответная принадлежность и слепое виляние хвостом, как было десять лет назад, Барри вряд ли не воспользуется случаем, а у Хила просто не хватит сил с этим бороться. Это было нервирующее ощущение потери контроля, и Виктор снова начинал творить хуйню, как раньше собирался запереть Эштона в подвале на период ломки или предложил съесть рубашку.
И если бы мужчина слышал подобные слова в свой адрес, он бы говорившему врезал. Просто потому, что поступить описанным образом для него было бы низко.
Виктор сдавленно и напряженно фыркнул, вглядываясь в потолок и выпуская дым через нос.
Эштон подошел к нему со спины и положил руки на плечи, чуть сдавливая их. Почти как тогда, в их первую по-настоящему крупную ссору.
— Ты же знаешь, что я не буду этого делать. Не стану так говорить, — сказал он, кладя подбородок ему на плечо. — Не накручивай себя. Мы действительно просто разговаривали, ничего больше.
