— Манжет лучше сделать из пожарного шланга, тогда дотянешь, — объяснил я, а отъехав, подумал: «И что за дурацкий денек?! Получается, что я раскручиваю жизнь назад, вроде просматриваю прошлое, как в кино. Может, это от солнца, или от накопленной усталости? А может, просто давно не смотрел на свою жизнь со стороны».
Дальше я особенно не гнал, но мы все равно обходили грузовики и повозки, громыхающие у обочины в облаках желтой пыли. Вскоре мелькнула надпись: «Александровка».
На окраине поселка у гаражей под плакатом: «Не гони сто, а живи сто» колготились автолюбители, пытались завести старую полуторку. Я только заикнулся жене, что «надо размяться, передохнуть среди своих», как она жалобно взмолилась:
— Каких «своих», дорогой?! Отдохнем в кемпинге, по-человечески, как все люди. Неужели тебе не надоели эти разговоры?!
Где ей было понять, что меня тянуло к единомышленникам. И главное, им были нужны мои знания, опыт; когда они обращались за советом, меня так и распирало от гордости, и я был уверен, что не зря ухлопал лучшие годы. В обществе автолюбителей я как бы аккумулировал свою энергию, для меня автодело не увлечение, а образ жизни.
Внезапно мимо прокатил автобус, а в салоне я увидел… Елену Алексеевну. У меня перехватило дыхание. «Сколько можно?! Померещилось, или она на самом деле?» — мелькнуло в голове, и, нажав на газ, я бросился вдогонку.
— Что с тобой? — откуда-то издалека донесся тревожный голос Цветанки.
Повернувшись, я увидел тайную печаль на лице жены, и мне стало ее жалко. «Какая она все-таки хорошая, — подумалось. — Заботливая, доверчивая и… красивая». Я расчувствовался и сразу забыл об Елене Алексеевне.
Погодка была как по заказу. В окно врывался нагретый воздух. Асфальт полосовали тени от деревьев, стоящих вдоль шоссе. За деревьями виднелись луга и тропы, петляющие к дальним деревням; в лугах паслись лошади, бегали мальчишки; по обочине, обнявшись, прогуливались парочки. Повсюду была своя жизнь. Мы мчались по шоссе и видели эту жизнь одновременно на огромном пространстве; и все, что осталось в городе, разные неурядицы и передряги казались чепухой.
Уже вечерело, когда мы вылетели на очередной косогор и перед нами открылась ширь Волги, раскидистые дубы и под ними… автостоянка. Автостоянка и с десяток палаток среди дубов под огнедышащим небом! Там сновали дети и собаки, кто-то купался, кто-то играл в волейбол; слышался смех, радостный говор.
Я притормозил и с завистью посмотрел на это пьянящее зрелище.
— Давай пристанем, — неожиданно сказала Цветанка и широко улыбнулась: — Я вижу, тебе никуда от них не деться. Да и в кемпинге наверняка все забито.
— Надо же, что это ты вдруг?! — удивился я.
— Мир в семье важнее всего, — изрекла жена, и до меня дошло, что я всегда ее недооценивал.
Свернув с шоссе, я ринулся вниз.
Место оказалось — лучше нельзя придумать. Дубы — старые, мощные, точно высеченные из камня. У воды чистый, белый песок. На поляне несколько машин и палатки — некоторые с набором дюралевой мебели. Мужчины возились с техникой, женщины колготились у примусов.
При ближайшем рассмотрении стоянка оказалась вполне благоустроенной — настоящий кемпинг под открытым небом. При ней мы обнаружили и «общественную столовую» — навес, где, как узнали позднее, обедали вскладчину несколько семей, и «медпункт», который устроили из своей машины добровольные медики. В лагере царил дух товарищества. Нас встретили как родных: показали, где въехать на поляну, помогли разгрузиться, поставить палатку.
— Отличное место. Мы каждое лето здесь отдыхаем, — говорили одни.
— Мы всегда на колесах. Кто остановился, ржавеет, — говорили другие.
Наконец я попал в свою стихию. С видом знатока обошел машины и каждому водителю подкинул дельный совет. Чем бы он ни занимался, я находил, как усовершенствовать его потуги. Уже на следующее утро среди автолюбителей пронесся слух: «объявился всезнающий, бывалый», и к нашей палатке потекли люди. Я никому не отказывал, засучив рукава, копался в разных агрегатах…
Что особенно важно — среди автотуристов существует негласный закон — делиться деталями. Сколько раз я был свидетелем, как при поломке машины у какого-нибудь шофера к нему на помощь спешили совершенно незнакомые люди. Причем зачастую отдавали бесценные вещи… бесплатно! Или брали за нее по-божески, чисто символически. Где увидишь такое?! Вот это братство и отличает автомобилистов от всех других кланов. Так я думаю.
Ну, а в тот вечер, поужинав, мы искупались в Волге. На закате солнца вода была спокойной и теплой. Жена плескалась и радовалась, точно девчонка. «Давно стоило сюда приехать, — подумал я. — Что мы видим в городе? Сплошная круговерть текущих дел. Я-то еще ладно, встречаюсь с приятелями, катаюсь по шоссе, а Цветанка, бедняга, только и знает — работа, магазин, сыновья, кухня… Да и я, в общем-то, занимаюсь заурядной чертовней. Все, хватит! Кончилась одна часть моей жизни, началась другая. Теперь каждый год будем ездить по стране».
