Пока мы переодевались, к нашей палатке подошла особа со сложной прической и точеными, как кегли, ногами. В руках она держала дыню.
— Вот, угощайтесь, — обратилась к Цветанке. — Едем с Каспия. Вы там не были? Там такие пляжи!.. И знаете что? В этом году там были хиппи. Длинноволосые чудаки в разрисованных рубашках. С утра ходили какие-то смурные… Я пыталась их понять, несколько раз подступалась к ним, заранее гримировалась под них, надевала лохмотья. А внешность для них — определенный знак, понимаете? Но все одно — меня они не принимали. О чем ни спрошу, отвечают непонятно: «наша тусовка», «быть упакованным». В столовую они не ходили, кузнечиков ели, что ли, не знаю… Как-то я пригласила их в столовую. Пока заказывала, стащили мои сигареты. Потом молча жевали. Я пыталась их расшевелить, а они опять: «уматной кадр», «крутой прикид», «симпотная еда». Умора! В общем, я поняла, никакой философии у них нет. Они просто хиппуют.
— Бездельничают, — уточнила жена и улыбнулась.
Я слушал это особу и вдруг вспомнил, что когда-то сам был под стать теперешним хиппи и употреблял подобные словечки. «Только у нас не было таких замашек, — оправдывался я перед самим собой. — Мы были честные, а эту труху несли для бравады. Да и словечки наши были получше». Но вообще, раз я осуждаю их, значит, состарился. Ведь это у них пройдет, они перебесятся, станут нормальными людьми. А пока пусть себе дурачатся.
Стемнело; мы с Цветанкой присоединились к общему костру и долго слушали выдуманные и невыдуманные истории, которые случаются на дорогах. Публика у костра была разношерстная, всех возрастов и профессий, но нас объединяла страсть к странствиям, желание подружиться с новыми людьми и, само собой, любовь к автомобилям… По Волге проходили буксиры в ходовых огнях, на шоссе виднелся свет от фар грузовиков и легковушек, а мы все не могли наговориться, правда рассказы становились все более убаюкивающими. Вначале укладывали спать детей, потом, позевывая, разбредались по палаткам собаки, за ними — женщины и пожилые туристы. Постепенно круг у костра сужался, но самые стойкие, вроде меня, сидели далеко за полночь.
Вот так все и обстояло в тот день. И, вроде бы, ничего особенного не произошло, а надо же! Тот вместительный отрезок времени (с учетом пространства и впечатлений) остался в памяти как большой кусок радости. Ведь на одни и те же вещи смотришь по-разному, важно откуда смотришь: вблизи или издалека.
…О том, как мы отдыхали у моря — отдельная история, но мало подходящая к этим рассказам, поскольку она не имеет отношения к автоделу — так получилось, потому что мы сняли комнату в местечке, где не было ни кемпингов, ни автостоянок и три недели «Ослик» простоял во дворе дома, а я общался с отдыхающими, далекими от всякой техники. Поэтому здесь будет уместней дополнить «Ночных гонщиков» очерками, напрямую связанными с автоделом.
Сразу предупреждаю читателя — некоторые факты в «гонщиках» и очерках не совпадают (особенно моя женитьба). Надеюсь, читатель догадается, где я напридумывал, а где истинное положение вещей.
Ю. Монетову
Владельцев собственного транспорта в нашем Отечестве можно пересчитать по пальцам — жалкая горстка людей. А поскольку большинство у нас — народ темный и его раздражают чужие успехи, эта горстка вызывает зависть, холодную или горячую, в зависимости от характера. Кое-кто из темного большинства испытывает злобную радость, когда видит, как несчастный автомобилист возится под капотом, не в силах починить свой агрегат; а уж если заметит аварию, готов потирать руки — так им и надо! Раскатались богатеи! А мы толкаемся в общественном транспорте.
К счастью, в нашем Отечестве есть светлое меньшинство, которое чистосердечно восхищается успехами других. Определенная разновидность этого меньшинства — любители техники, заметив, что владелец легковушки копается в своем сокровище, готовы прийти на помощь, а если узнают, что у кого-то машину помяли или вообще угнали, искренне огорчаются. На угонах стоит задержаться.
