Видеть – значит верить полностью

Кортни слышал, как тикают часы и размеренно дышит Вики Фейн. «Да, она привлекательная, – подумал он, – но лучше уж отправиться на виселицу, чем угодить в подобную ситуацию из-за женщины».

Меж окон стоял письменный стол с личными вещами Артура Фейна. Лежала на нем и банковская книжка, раскрытая и аккуратно прижатая линейкой. Кортни отметил, что на счету Фейна в «Кэпитал энд Каунтиз бэнк» числилась приличная сумма – две тысячи двести фунтов, второпях отвел глаза и, размышляя, зачем держать такие деньги на текущем счету вместо сберегательного, открыл стеклянную дверь и вышел на балкон.

Двумя минутами позже дверь спальни тихо отворилась.

Вдыхая аромат травы, разогретой недавним солнцем, Кортни ничего не услышал бы, не будь дверь открыта с чрезвычайной скрытностью, чтобы не произвести ни малейшего скрипа, – и в результате она, конечно же, заскрипела.

Кортни обернулся.

В комнату осторожно вошла молодая женщина со светло-золотистыми волосами и лицом вроде тех, что обожали прерафаэлиты.

Окинув коридор быстрым взглядом, женщина закрыла дверь.

Сознание тридцатитрехлетнего и свободного от привязанностей Филипа Кортни зарегистрировало два факта. Во-первых, судя по описанию, перед ним была Энн Браунинг, которую Шарплесс однажды назвал замухрышкой, а полковник Рейс – по словам сэра Генри Мерривейла – заявил, что «она свое дело знает». А во-вторых, означенная Энн Браунинг оказалась самой красивой и желанной женщиной из всех, кого Филип Кортни повидал за тридцать три года жизни.

Он смотрел на нее и не мог насмотреться.

Простое белое платье с довольно длинной юбкой подчеркивало и хрупкость, и прелесть ее фигуры. Энн Браунинг осмотрела комнату, дабы убедиться, что здесь никого нет, после чего обогнула кровать, стоявшую изголовьем к стене напротив окон, и приблизилась к туалетному столику в левом углу у той же стены.

Кортни, прикусив язык и сдерживая внезапный приступ кашля, остался на месте.

На столике стояло большое круглое зеркало. В свете ночника в нем отражались раскрасневшиеся щеки Энн и ее внимательные вороватые глаза. Девушка стояла так, что Кортни не видел, чем она занимается, но предположил, что объектом ее интереса служат туалетные принадлежности. Звякнуло стекло, раздался звук, с которым роются в коробке с заколками, и тут снова открылась дверь, ведущая в коридор.

Энн ахнула и распрямилась.

Вошедший изумился не меньше, чем она.

Под тиканье часов он медленно убрал ладонь с дверной ручки. По описанию – типичный Джон Буль с забавной прической; Кортни пришел к выводу, что перед ним доктор Ричард Рич.

– Надеюсь, не помешал? – вежливо пробасил он.

– О нет! – с улыбкой ответила Энн; Кортни видел ее профиль, отчасти отраженный в зеркале, видел приподнятый подбородок и грациозный изгиб лебединой шеи. – Я думала, что оставила здесь косметичку, только и всего. Но, как видно, ошиблась.

– Знаете ли, – с прежней отрешенной вежливостью заметил Рич, – зачастую мне думается, что косметичка – лучшее оправдание из всех, что имеются в женском арсенале. У нас, мужчин, нет ничего подобного. – Его тон переменился. – Мисс Браунинг, вы и впрямь сомневаетесь, что миссис Фейн находится под гипнозом?

– Не понимаю, о чем вы.

– Дайте, пожалуйста, булавку, – попросил Рич и выставил перед собой ладонь.

– Какую еще булавку?

– Ту, что у вас в руке.

Энн подняла брови, но, когда доктор Рич приблизился и аккуратно взял у нее булавку, девушка отвернулась и по ее лицу скользнула легкая тень облегчения.

Рич склонился над кроватью, расстегнул два крючка на запястье Вики Фейн и почти до плеча закатал рукав платья. Кортни видел, как на свету блестит длинная булавка.

– Смотрите! – велел Рич.

Левой рукой он натянул кожу на предплечье безвольной Вики, после чего коснулся ее кончиком булавки, а затем надавил на круглую головку большим пальцем правой руки, и булавка на всю длину вошла в бесчувственную плоть.

Кортни показалось, что Энн едва сдержала испуганный возглас. Всю эту сцену окутывала зловещая аура неизвестной природы. Что касается Вики, она не промолвила ни слова, не вскрикнула, не шевельнулась и лишь продолжала размеренно дышать. Мгновением позже искусные пальцы Рича извлекли булавку так аккуратно, что на коже не осталось ни капли крови.

– Двести лет назад, – заметил доктор, – эту женщину повесили бы за ведьмовство. Хвала Небесам, что мы не настолько суеверны. Или я ошибаюсь? – Он с улыбкой обернулся. – Ступайте вниз, мисс Браунинг. Я разбужу миссис Фейн. Эта перспектива мне не по душе, но…

Энн направилась к двери.

– Я действительно поднялась сюда за косметичкой, – заверила она доктора и вышла в коридор.

Кортни собрался было разрешить возникшую неловкость, вернувшись в комнату, но тут доктор Рич, на чьем лбу проступила красная полоса, закрыл дверь на замок – с резким щелчком, прозвучавшим в тишине как дурное предзнаменование, – и сделал пару шагов по комнате. Похоже, он что-то бормотал себе под нос.

Затем Рич с глубоким вздохом снова подошел к постели со стороны туалетного столика и склонился над Вики:

– Виктория Фейн…

Ноль реакции.