Видеть – значит верить полностью

– Нет. На сцене он демонстрировался не часто. Обычной публике я показывал банальные фокусы, иногда с ассистенткой по имени… – Он махнул рукой. – Не важно. Этот номер предназначен для частных салонных вечеринок: концертов, рождественских празднеств, ну и так далее. Он не подходит для большого зала. Я согласился выступить здесь, когда этого потребовал капитан Шарплесс, поскольку…

– Поскольку?..

– …Поскольку хотел снова поужинать по-человечески, – снова расправил плечи Рич. – Сейчас не самые простые времена. – Он разгладил рукав смокинга и заправил под него левую манжету.

– Вы не добились успеха?

– Сама идея, – признался Рич, – сама программа неплохая, и я продолжаю так считать. Я сам ее разработал. Думал, что слухи о ней распространятся со скоростью лесного пожара. По правде говоря, мои выступления вызывают огромный интерес. Но…

Он сделал паузу, и Г. М. поднял брови: дескать, продолжайте.

– …Но подобных вечеринок не так уж много. И я упустил из вида еще одну опасность. Пару раз… – Его лоб покрылся красными пятнами, взгляд сделался напряженным, но на лице промелькнула тень улыбки. – С прискорбием сообщаю, что пару раз добропорядочная супруга все же спускала курок револьвера, и это вызывало у присутствующих дикий восторг. По-вашему, супруге это нравилось? Нравилось ли это ее мужу? А когда информация становилась общеизвестной, появлялось ли у других людей желание оказаться в подобной ситуации? Вовсе нет. У моего фокуса имеется серьезный изъян: это не фокус, а научный эксперимент.

Тяжело дыша, Рич опустил глаза на рубашку, хлопнул себя по коленям и с горечью добавил:

– Успех? Разве я похож на преуспевающего человека?

Все промолчали.

Г. М. хмуро отвернулся, тяжелой поступью приблизился к подоконнику и уставился на посеребренный лунным светом розарий, а Филип Кортни с удивлением осознал, что кряжистый коротышка, что сидел, потупив взор, вызывает у него глубокую симпатию. В его словах не было ни намека на ложь. Любой понял бы, что перед ним бесхитростный и честный человек.

Тем не менее Рич не рассказал полиции о том, что узнал от загипнотизированной Вики. По крайней мере, пока что. Кортни тоже хранил молчание. Вполне возможно, Рич держал рот на замке, следуя общепринятым правилам хорошего тона.

Г. М. обернулся:

– Видите ли, по сути дела, вы уже ответили на вопрос, который я собирался задать. Насчет ваших документов.

– Показать документы я могу, но они уже недействительны. И, предвосхищая следующий вопрос, хочу заверить, что в моем выступлении нет никакого мошенничества.

– Мошенником я вас не считаю, – согласился Г. М., опустив уголки рта. – Напомните, кто настоял на проведении этого вашего… эксперимента?

– Капитан Шарплесс.

– Да, но кто привел вас в этот дом?

– Хьюберт Фейн.

– Да ну? Не он ли предложил, чтобы вы загипнотизировали миссис Фейн?

– Нет. Эту тему затронули случайно. Надо отдать Хьюберту должное: обеспечив себе должный комфорт, он не прочь оказать дружескую услугу. Я познакомился с ним много лет назад, когда был уважаемым врачом. Затем он уехал – то ли в Кению, то ли куда-то еще – и, кажется, сколотил состояние. – Рич поморщился. – Господи! Вот бы мне оказаться на его месте…

Эту ремарку Г. М. проигнорировал.

– И давно вы проводите эти… развлекательные вечера?

– Три или четыре года. С перерывами.

– Где?

– По всей стране.

– Понятно. И любому, кто однажды побывал на подобном представлении, известно, что вы будете делать, каким воспользуетесь реквизитом и даже как долго продлится ваш номер?

– Пожалуй.

– Гм! Ну да. Должно быть, вы понимаете, к чему я клоню. Подумайте, не бывал ли кто из присутствующих на других ваших выступлениях?

Рич почесал в затылке:

– Любезный сэр, ответить на ваш вопрос весьма непросто. Вернее сказать, невозможно. Если не считать Хьюберта, я не припоминаю, чтобы до вчерашнего вечера встречал кого-то из этих людей. Поэтому, – неожиданно добавил он, – смею надеяться, вы не станете подозревать меня в причастности к смерти мистера Фейна. Я определенно не стал бы убивать человека, с которым никогда раньше не встречался. Что касается присутствия этих людей на других моих выступлениях… Признаюсь честно, не помню. Но в то же время…

Дверь открылась, и в библиотеку скользнула Энн Браунинг – так тихо, что ее не заметили бы, не будь на ней белого платья.

С усталым, но невозмутимым видом она села в кресло за спиной у инспектора Агню и стала слушать.

Г. М. воззрился на нее.

– Эй! – воскликнул он без малейшего намека на любезность. – Эй, вы!

– Это упомянутая мною мисс Браунинг, сэр Генри, – пояснил Агню. – Секретарша полковника Рейса. Полковник разрешил ей присутствовать, после чего мисс Браунинг отчитается перед ним в частном порядке.

– Отчитается? Неужели? – побагровел Г. М. Казалось, его вот-вот хватит удар.

– Надеюсь, не помешала, – сказала Энн с таким волнением в голосе, что ее тон успокоил бы кого угодно. – И не помешаю, честное слово. Просто посижу и послушаю, если вы не против.

– Кроме того, сэр, поскольку здесь и ваш секретарь… – Агню кивнул на Кортни и блокнот у него в кармане.