Видеть – значит верить полностью

– Теперь я расскажу, – донеслось до Мастерса, – о первом семестре школьной жизни, вдали от дома, и множестве приятных воспоминаний, навеянных этим временем. Для начала читатель узнает, как мы с Дигби Дьюксом подменили органные трубы в церкви Святого Юста. Дело было субботним вечером, осенью восемьдесят первого года.

Перестановку мы произвели умело и с должным тщанием. Местоположение труб мало отличалось от изначального, и заметить изменения можно было лишь при внимательном осмотре. Но когда воскресным утром органист начал играть вступление к первому гимну, эффект превзошел ожидания.

Даже после этого все могло бы закончиться куда лучше, если бы органист, старина Поп Гроссбауэр, не потерял голову и не пытался доиграть гимн до конца; звуки, что издавал орган, покуда от него не оттащили обезумевшего Гроссбауэра, перестанут вспоминать в церкви Святого Юста, лишь когда размякнет железо или рассыплется камень. Сравнить их можно разве что с перебранкой Адольфа Гитлера и Бенито Муссолини, возымевших подозрение, что один украл часы у другого.

Светловолосая девушка, крепче прежнего прижав ладони к лицу, закачалась в кресле, а молодой курильщик трубки, сохранявший невозмутимость испанского гранда, продолжил делать в блокноте какие-то пометки.

– «…Наручных часов», – подытожил он во время паузы. – Так-так…

Прежде чем продолжить, Г. М. глубоко задумался, а старший инспектор Мастерс приблизился к нему, на ходу сняв шляпу, и произнес:

– Вот вы где, сэр!

– А, это вы! – Г. М. вышел из ступора и бросил на новоприбывшего косой взгляд поверх клюшки для гольфа.

– Да, сэр, это я, – мрачно подтвердил Мастерс. – Можете ничего не рассказывать. Я и так все знаю. Старая песня: еще одно невероятное преступление и вы нарочно послали за мной.

– Сядьте и помалкивайте, – строго сказал Г. М. – Поговорим, когда я надиктую еще одну главу. Что там у нас? – вопросительно глянул он на человека с блокнотом.

– Если после завтрака, то примерно тридцать восемь тысяч слов, – ответил Кортни, вынув трубку изо рта. – Не считая тех десяти тысяч, что я записал вчера вечером.

– Слышали, Мастерс?

– Но если позволите спросить, сэр… Чем, во имя Небес, вы занимаетесь?

– Диктую воспоминания.

– Не понял?..

– Мои-муары, – объяснил Г. М., сделав ударение на собственной версии первого слога. – Автобиографию.

Мастерс замер. Бесстрастный, будто карточный шулер, с седеющими волосами, зачесанными так, чтобы скрыть лысину, он стоял на солнцепеке с видом человека, обуреваемого тяжелым предчувствием.

– А, ну да… То есть историю вашей жизни?

– Вот именно. Хвалю за смекалку.

– Понял. Но вы… мм… вы же не упоминали обо мне, верно?

– Пока нет, – с ухмылкой признал Г. М., – но когда придет ваша очередь, это будет самый смак, ох, глазоньки мои!

– Предупреждаю, сэр…

– На вашем месте, старший инспектор, – вежливо вмешался молодой человек, – я бы не беспокоился. У нас что-то около сорока восьми тысяч слов, и сэр Генри едва добрался до одиннадцатилетнего возраста. Если у него есть что сказать на ваш счет, я бы начал волноваться где-нибудь ближе к следующему Рождеству.

Г. М. указал на него клюшкой:

– У меня зародилось сильнейшее подозрение, что этот паршивец постоянно надо мной подшучивает. Но у него непробиваемая физиономия. К этой книге я отношусь самым серьезным образом. Она станет важным документом эпохи что в общественном, что в политическом смысле. А вы… – покосился он на Энн Браунинг, – вы что, смеетесь надо мной?!

Девушка убрала ладони от лица.

– Сами знаете, я не стала бы так рисковать, – заверила она сэра Генри с такой искренностью, что его подозрения моментально развеялись, – но у мистера Кортни, должно быть, уже онемели пальцы. Давайте сделаем передышку, а старший инспектор расскажет то, что хотел рассказать.

Мастерс оцепенел.

– Доброе утро, мисс, – уклончиво произнес он, со значением посмотрел на сэра Генри, а затем перевел взгляд на Кортни. – Доброе утро, сэр.

Г. М. представил всех друг другу.

– Эта девица – протеже Рейса, – добавил он. – Ей велено держаться рядом со мной, так что, сынок, избавиться от нее не надейтесь.

Мастерс с возросшим интересом взглянул на Энн.

– Вы та самая девушка, что присутствовала при вчерашнем происшествии! Рад знакомству, мисс! Вы единственная, с кем мне еще не довелось поговорить.

– Да ну? – оторопел Г. М. – Вы, Мастерс, времени даром не теряли!

– Сейчас далеко за полдень, сэр, если позволите заметить.

– Ладно, ладно. Давайте-ка полегче с полицейской строгостью, сынок. Что вы узнали?

Мастерс сделал могучий вдох:

– Я поговорил с инспектором Агню и прочел его записи. Также пообщался с миссис Фейн, капитаном Шарплессом, мистером Хьюбертом Фейном, доктором Ричем, служанкой и кухаркой. Внимательно осмотрел гостиную, где произошло убийство.

– И?..

– Это вы мне расскажите, – многозначительно предложил Мастерс.