Видеть – значит верить полностью

– Я не… – огрызнулся было писатель, но Г. М. строго одернул его:

– Уймитесь!

Однако Кортни и сам решил обойтись без объяснений, заметив в адресованном ему взгляде Энн Браунинг разгоравшийся дружеский интерес, а когда ее губы тронула легкая улыбка, по телу Кортни разлилось приятное тепло.

– Короче, – прорычал Г. М., подбоченившись и глядя на всех сверху вниз, – если хотя бы на пару минут меня перестанут перебивать, я покончу с этим делом так быстро, как только смогу. – Он покосился на Рича. – Вы сказали, что не помните, чтобы в прошлом встречались с кем-то из этих людей, а потом добавили: «Но в то же время…» Но в то же время – что?

– Хорошо, что здесь мисс Браунинг, – насупился Рич, – поскольку у меня, если можно так выразиться, отчасти сложилось впечатление, что мы с ней где-то встречались. Или это относится к миссис Фейн? Не могу сказать наверняка.

– Встречались? Где?

– Не знаю.

– На одном из ваших выступлений?

– Не знаю, честью клянусь!

Г. М. повернулся к Энн Браунинг и спросил, указывая на Рича здоровенной ладонью:

– Когда-нибудь видели этого малого?

– Нет. Я почти уверена, что не видела, – озадаченно улыбнулась Энн, – и могу сказать наверняка, что запомнила бы внешность доктора Рича.

– Должен заметить, мисс Браунинг не особенно доверчива, – произнес Рич с таким лицом, что обидеться на его слова было невозможно. – По-моему, она усомнилась, что миссис Фейн и впрямь была под гипнозом. Совсем недавно она собиралась провести элементарную проверку: узнать, не притворяется ли подопытная, уколов ее булавкой. Поэтому я взял на себя смелость развеять ее опасения.

Он в подробностях рассказал об инциденте с булавкой – и только.

– Это не очень-то красиво с вашей стороны, доктор Рич! – воскликнула Энн, взывая не к нему, но к остальным. – Честное слово, такого у меня и в мыслях не было. Хотя, так или иначе, теперь мы знаем все наверняка.

– В общем, так. – Г. М. обвел собравшихся внимательным взглядом. – Я не стану опрашивать никого по отдельности. Никого. Этим займется парень, который приедет завтра из Лондона. Но ответьте, есть ли хоть что-нибудь, о чем вы могли бы рассказать, за исключением того, что уже изложили инспектору? Быть может, кому-то известно то, о чем мы не знаем?

– Нет, – твердо ответил Рич.

– Ничего такого, – согласилась Энн.

Г. М. испустил тяжелый вздох:

– Ну хорошо. Ступайте по домам. Я тоже пойду к себе, где посижу и подумаю, пока буду диктовать мемуары.

Пятью минутами позже входная дверь Фейнов захлопнулась за спиной у Кортни, а Г. М. опустил поля своей панамы. Его спутник решил было, что сэр Генри направится к воротам, но вместо этого услышал, как чиркают спичкой, и в ночи вспыхнул огонек.

Сэр Генри прогулялся вдоль стены, встал под балконом второго этажа, повыше поднял спичку и склонился над клумбой, где в свете пламени стал рассматривать довольно крупные отпечатки подошв.

Наконец он обернулся, и огонек спички зловеще замерцал в стеклах его очков.

– Ну-ну, – промолвил Г. М. – Так я и думал. Так и знал, что это вы спрыгнули с балкона. А теперь рассказывайте, что на самом деле произошло в спальне. Или во всем этом жульничестве замешан даже мой биограф?

Над головой у них в лунном свете шевельнулась тень.

Ее никто не заметил.

Назавтра, в три часа пополудни, старший инспектор Хамфри Мастерс отодвинул щеколду на калитке дома, расположенного на Фицгерберт-авеню и принадлежащего майору Адамсу.

В тот вторник, двадцать четвертого августа, стояла адская жара, но Мастерс, вопреки погоде, застегнул синий саржевый китель на все пуговицы, а на голову, по обыкновению, водрузил шляпу-котелок. Войдя во двор, он тут же замер на месте.

На лужайке разворачивалась идиллическая сцена.

Сэр Генри Мерривейл, в белой рубашке с короткими рукавами и фланелевых брюках того же цвета, увлеченно играл в часовой гольф. Рядом в плетеном кресле устроился солидный молодой человек, лет тридцати с небольшим. Он курил трубку и делал пометки в блокноте. Соседнее кресло занимала светловолосая девушка в ситцевом платье; обеими руками она держалась за лицо, словно сдерживая приступ хохота.

Пасторальная безмятежность навевала дрему. Лужайку покрывала гладкая блестящая трава, которая переливалась в лучах солнца. На зеленом фоне отчетливо выделялись белые цифры позиций и красный металлический флажок, отмечавший местоположение лунки, в тени вязов стоял приземистый дом с остроконечной крышей, а за ним виднелось сине-зеленое марево Котсуолдса.

Короткая клюшка в руках Г. М. выглядела вполне уместно; в какой-то мере это же относилось к его рубашке и фланелевым брюкам, но головной убор не выдерживал никакой критики. То была широкополая соломенная шляпа небрежного плетения, коническая, с высокой тульей, из тех, что негры в южных штатах Америки традиционно надевают на своих лошадей.