Видеть – значит верить полностью

– Заражение крови, – без обиняков сообщил Г. М. – Столбняк. Спазм жевательной мышцы. Довольно скверный способ умереть.

Издали донесся бой церковных часов. Половина одиннадцатого.

Выглянув из-за туманной пелены, желтоликая луна осветила две фигуры, мужскую и женскую, что стояли под вязами перед домом Артура Фейна, время от времени поднимая глаза к окнам спальни, расположенной в левой половине дома. Эти окна были закрыты и зашторены, поскольку при столбняке даже малейшее дуновение ветра вызывает жестокие судороги.

За оградой стоял автомобиль доктора Нисдейла, а рядом – карета «скорой помощи», доставившая антитоксическую сыворотку.

На лужайке перешептывались Энн Браунинг и Фил Кортни.

– Но есть ли надежда? – тихо спросила Энн. – Вот все, что я хочу знать. Есть ли надежда?

– Этого сказать не могу. Помнится, читал, что, если симптомы развиваются с такой скоростью, ты покойник.

Энн коснулась его руки теплой мягкой ладонью, сжала пальцы и отчаянно потрясла Кортни за предплечье. Здесь, во тьме, глаза Энн казались больше, а лицо выглядело мертвенно-бледным, губы темными. Кортни почувствовал какую-то особенную близость с этой девушкой.

– Но это всего лишь булавка! – настаивала она. – Неужели такая мелочь может причинить столько бед?

– Может. И причинила. Как помните, Рич вонзил ее до самой головки.

– Хвала Небесам, что это не я ее уколола, – поежилась Энн. – Бедняжка Вики!

Кортни пожал ладонь, лежавшую у него на предплечье.

– Я даже не заметила, – продолжила Энн, – что булавка… заржавела.

– Она не заржавела. – Кортни воскресил в памяти эту картину. – Помню, как она сверкнула на свету. Но споры столбняка находятся повсюду, включая воздух и пыль. Особенно пыль.

И снова Энн поежилась. В высоких окнах передней спальни, что была напротив комнаты Вики, вспыхнул свет и замаячила долговязая тень Хьюберта Фейна, стучавшего кулаком о ладонь. Из дома не доносилось ни разговоров, ни другого шума.

– Послушайте, – настойчиво произнес Кортни, – так вы изведетесь до смерти. Здесь, глядя на закрытое окно, вы не принесете никакой пользы. Ступайте в дом, присядьте. Как только будут новости, Г. М. поставит нас в известность.

– Вы… вы думаете, что так будет лучше?

– Определенно.

– Беда в том, – выпалила Энн, – что Вики такая приличная, такая порядочная женщина! Всегда старается поступить правильно и думает о других, даже в ущерб себе. Такое чувство, что у нее в жизни остались одни лишь проблемы, проблемы, проблемы, с тех пор как мы два дня назад впервые увидели…

У ограды что-то щелкнуло.

Доктор Ричард Рич, в темно-синем костюме и мягкой черной шляпе, почему-то наделившей его сходством с актером театральной труппы, закрыл калитку за спиной и нерешительно побрел по дорожке, ведущей к дому.

– Мисс Браунинг, да? – спросил он, вглядываясь в сумрак. – И мистер…

– Кортни.

– Ах да, Кортни! Секретарь сэра Генри. – Рич потер щеку. – Надеюсь, меня простят за вторжение. Я пришел узнать о развитии дела.

– О развитии?! – ахнула Энн.

– Прошу прощения?

– Доктор Рич, – начала Энн, безжалостно чеканя каждое слово, – не знаю, скольких пациентов вы свели в могилу по халатности – с тех пор, как начали профессиональную деятельность, – но вчера вечером вы убили Вики Фейн. Она умирает, слышите? Умирает!

Ничего не понимая, Рич вытаращился на нее в неровном свете луны:

– О чем вы говорите? Что за безумие?

– Держитесь, Энн! – Кортни крепко обнял ее за плечи, и все ее тело обмякло. – Доктор, вы помните, как показывали, что миссис Фейн действительно под гипнозом? Как вонзили булавку ей в руку?

– Да, и что?

– Столбняк. Сейчас миссис Фейн у себя в спальне. К ней вызвали врача.

Они слышали, как Рич набрал полную грудь воздуха, а затем объявил рассудительным басом, за которым таился страх:

– Это невозможно!

– Если не верите на слово, ступайте и посмотрите.

– Говорю же, это невозможно! Булавка была совершенно чистой. Кроме того…

Рич поглубже натянул шляпу. После паузы, во время которой его губы беззвучно шевелились, он развернулся и продолжил путь к дому. Кортни и Энн отправились следом. Входная дверь не была заперта, и в прихожей горел свет. Когда Рич снял шляпу, стало заметно, что на коже у него проступили красные пятна.

– Можно подняться наверх?

– Вряд ли вас впустят. Там врач и еще человек из Скотленд-Ярда.

Рич растерянно стоял на месте. В библиотеке, находившейся впереди и слева, горел свет. Жестом пригласив всех войти, Рич проследовал за ними и закрыл дверь.

Чувствовалось, что в эту комнату заглядывают не часто. Здесь витал дух добротной основательности: глобус, стол с ножками в виде птичьих лап и тяжелая резная полка над камином. Вдоль двух стен выстроились книги – по всей видимости, купленные на ярмарке и непрочитанные; судя по контрастным сочетаниям красных, коричневых, синих и черных кожаных и матерчатых корешков, а также художественным зазорам между собраниями сочинений, к расстановке приложил руку опытный дизайнер. На столе горела бронзовая лампа.

– А теперь, – сказал сквозь зубы Рич, – опишите, пожалуйста, симптомы.

Кортни выполнил его просьбу.

– И когда они появились?