– Ты пил? – настойчиво спросил Йотилуцци, подняв тонкие брови. Острый палец наконец стал опускаться. – Потому что ты выглядишь как бродяга, ведун Пустоты, и никто не видел тебя с прошлой ночи. Если так будет продолжаться, я буду вынужден расторгнуть наш договор.
Эдуан не ответил. Он просто сжал губы и стал ждать, пока мастер гильдии закончит:
– Ты мне нужен, и каждая минута твоего безделья – мой прямой убыток. Невеста Леопольда Четвертого была похищена, и дож хочет, чтобы ты нашел ее.
– Да? – Эдуан задрал подбородок. – И дож готов хорошо заплатить?
– Очень хорошо! – Йотилуцци снова ткнул пальцем в лицо Эдуану. – И я тебя щедро вознагражу, если ты сможешь ее отыскать.
– Нет. – Эдуан схватил палец Йотилуцци и вывернул его. – Я сейчас сам пойду к дожу, спасибо.
Гнев Йотилуцци исчез. Ошеломленно открыв рот, он сказал:
– Ты же работаешь на меня!
– Уже нет. – Эдуан отпустил шершавый – и до сих пор в остатках завтрака – палец старика. Сам он вряд ли был опрятнее в этот момент, но скользкий жир каким-то образом заставил его чувствовать себя еще грязнее.
– Т-ты не можешь сделать этого! – кричал Йотилуцци. – Ты же должен подчиняться мне!
Эдуан протиснулся в дом. Йотилуцци крикнул, но Эдуан уже не слушал. Он проследовал роскошными коридорами, поднялся на два лестничных пролета, а затем наконец добрался до своей маленькой комнаты в мансарде.
Все его вещи помещались в одну сумку. Он был каравенским монахом: готовый ко всему, в любой момент может сорваться с места.
Он обыскал сумку в поисках двух предметов: еще одного стилета и бумаги с длинным списком имен. Убрав стилет в еще влажную скрипучую перевязь, Эдуан изучил список. Осталось лишь несколько незачеркнутых имен.
Почти в самом конце списка было написано: «Ведун Пустоты: Южная верфь, улица Риденса, 14».
Эдуан запихнул бумагу в самый низ своей сумки. Он хотел бы попозже посетить этого ведуна Пустоты и рассказать отцу о Ведьме истины. О помолвке. О его высокооплачиваемой работе.
Он не стал бы упоминать о девушке номаци. О долге жизни отцу тоже знать не следует. Рассказ о девушке, чья кровь не пахнет, только вызовет лишние вопросы.
Эдуан не любил вопросы.
Не обращая внимания на натирающий влажный плащ, он вскинул сумку на плечо и, не оглядываясь, вышел из мансарды, которая была ему домом последние два года. Затем он прошел через особняк Йотилуцци. Пока он спускался, слуги расступались на его пути, из библиотеки все еще доносились крики Йотилуцци.
Не без удовольствия Эдуан отметил, что наследил грязными сапогами по всему дому.
Иногда справедливость проявляется в мелочах.
Эдуан прибыл во Дворец дожей через полчаса после того, как покинул дом Йотилуцци и помылся в общественных банях, – слава Колодцам истоков, его старые шрамы перестали кровоточить. К своему удивлению, он обнаружил, что от сада, где накануне произошло столкновение со стражей, остались лишь обугленные деревья и пепел, разносимый ветром.
Хотя в этом не было ничего странного: когда он покидал это место, здесь бушевал огонь.
Повсюду бродили солдаты и стражники Далмотти, но большинство из них не обращало на ведуна внимания. Когда он добрался до вестибюля, в котором сражался ночью, он увидел лишь обугленные стены и балки и тлеющие угли. Один из стражников сделал шаг навстречу Эдуану.
– Стой! – приказал стражник. На его зубах осела сажа. – Никто не входит и не выходит, Ведун пустоты.
Конечно, он узнал Эдуана. Отлично. Тем легче будет его напугать.
Эдуан втянул воздух и учуял запах крови, зная, что его глаза покраснели. Ароматы кухни и детское дыхание. Семьянин – это плохо. Эдуан хотел бы ударить его по испачканным зубам. Но вместо этого Эдуан проворчал:
– Ты впустишь меня и проводишь к дожу.
– Неужели? – с издевкой протянул стражник, но его голос отчетливо дрожал.
– Да, – сказал Эдуан. – Я единственный человек на этом континенте, который сможет найти девушку по имени Сафия. И еще, – Эдуан понизил голос и наклонился, – я знаю, кто ее похитил. Теперь пошевеливайся. – Эдуан кивнул в сторону зала. – Скажи вашему главному, что я здесь.
Как Эдуан и предполагал, стражник удалился. Во время ожидания ведун был занят тем, что считал людей вокруг, а через несколько минут охранник вернулся с сообщением, что Эдуана немедленно примут.
Ведун пустоты последовал за стражником, глазея на разрушения. Половина дворца была повреждена, а другая полностью сгорела. Сады были в еще худшем состоянии. Все живые растения были покрыты пеплом.
Когда Эдуан наконец добрался до личных покоев дожа – после того, как его тщательно обыскали двенадцать отрядов стражников, по одному из каждого присутствующего на саммите государства, – оказалось, что это убежище осквернено. Помещение с роскошными красными коврами, со стеллажами до потолка и сверкающими хрустальными люстрами было теперь заполнено людьми всех возрастов, классов и цветов кожи. Солдаты сновали туда-сюда сосредоточенно, как муравьи.
