– Ребёнок? – не веря своим ушам, переспросил Морок. – Что вырастет из него, если уже в этом возрасте он творит подобное со своим кровным братом?! Кто из таких детей вырастает, Лада?!
– Не наша работа – судить людей за грехи. – Несмотря на мольбу во взгляде, голос Лады звучал уверенно. – Не ради этого мы созданы. Не уподобляйся им, не становись…
– Это вы не ради этого созданы! – зарычал Рослав. Он оттолкнул её лезвие, но новой атаки не предпринял. – Наша задача была оберегать и помогать вам. Быть с теми, кто нас понимает, но это первое, что у нас отняли! Мы были вместе, но вас встречали с солью и хлебом, нам же доставались испуганные взгляды, а затем презрительные плевки. Двери постоялых дворов для Мар всегда открыты, нас же и в сараи перестали пускать, уверенные, что присутствие Морока скотину травит. Любые напасти списывали на нас, сделав работу невозможной.
– Я знаю, что это нас уже разделило, но цель важнее трудно…
– Он был ребёнком и хотел домой! – рявкнул Рослав, указав на раскачивающееся тело Ратимира. – А знаешь, что произошло с его предшественником? Ярополк умер, а с его смертью сила передалась Ратимиру. Ярополк сдержал беса, но был ранен. Он пришёл к людям за помощью, и знаешь ли ты, Лада, чем они ему ответили?
Илья прикрыл глаза, стараясь утихомирить испуганное сердцебиение, в горле встал ком, но он уже даже не пытался его протолкнуть. Два удара сердца был слышен только жалкий вой испуганного мальчишки.
– Ярополка нужно было всего лишь перевязать, и он бы выжил, – с горечью тихо ответил на свой же вопрос Рослав. – Тряпицы и вода. Это всё, что ему требовалось. Он доверился людям, а они отрубили ему голову и бросили прямо на дороге. Я нашёл его спустя дни, пожранного падальщиками.
Самая молодая Мара беззвучно заплакала, но торопливо утёрла слёзы, не смея встревать в решение старшей. На лице Лады отразился калейдоскоп из боли, жалости и отчаяния, но настороженную стойку она не сменила.
– Мне жаль, Рослав. Мне правда жаль, но ты не должен убивать этого мальчика. Не уподобляйся им, не становить чудовищем, которого они хотят в тебе видеть. Вы отомстили, почти уничтожив деревню, этого хватит. Мар создали защищать людей, мы не смеем отказать в помощи тем, кто попросил, а жители этой деревни нас позвали.
На лице Рослава отразилось потрясение, за ним – гнев. Лязг лезвий заставил Илью вздрогнуть, когда Рослав ударил по клинку Мары. Он атаковал лишь её оружие, но Лада чуть не выпустила меч.
– Вы не можете отказать убийцам в зове о помощи?! – Свой яростный крик Рослав подчеркнул ещё двумя грубыми выпадами по мечу Мары.
Сердце Ильи пропустило удар от вида, как Лада отступает, едва удерживая оружие в руке. Рослав бился с ней в полную силу, и очевидно, что он в разы сильнее. Илья видел, что Морок не намеревался её ранить, делая выверенные удары. Он никогда не тронет Мару, но сам факт физической ссоры между ними приносил неясную боль в груди Ильи, будто закон бытия нарушался прямо у него на глазах. Оставшиеся Мары и Мороки выглядели не менее ошеломлёнными.
– Тогда я зову вас на помощь
– Я и пытаюсь вас защитить! – порывисто ответила Лада, отведя в сторону чёрный клинок. – Мне не вернуть ни Ратимира, ни Ярополка, но я ещё могу помочь тебе! Не очерняй своё сердце, Рослав. Ты знаешь, к чему этот путь ведёт. Я пытаюсь защитить
Рослав издал яростный вой, когда Лада в очередной раз встала между ним и трясущимся мальчишкой. Три размашистые атаки она отбила и едва не проглядела кинжал, который Рослав извлёк в развороте. Поднялся испуганный крик Мар, Мороки бросились к Рославу. Илья не сразу понял, что произошло, пока Лада не завалилась. Она перехватила чёрный кинжал своей рукой, не дав убить мальчишку, но не рассчитала чужой замах. Илья ошарашенно застыл: глубокий порез на шее Мары разошёлся прямо на глазах, кровь хлынула на грудь.
Рослав выронил своё оружие и подхватил Мару; не сумев удержать, он упал с ней на колени. Попытки остановить кровь не помогали, Лада стремительно бледнела, глаза невидяще нашли Рослава, губы задвигались, и Илья лишь отдалённо догадался, что она продолжала повторять последнюю фразу. Она пыталась спасти его. Помочь в этой безвыходной ситуации так, как умела, как ей казалось правильным.
