– Не бери её, брось, – попросила Лела. И неудивительно, что она русалке не нравилась. Книга действительно была живой и определённо являлась тем самым якорем, из-за которого время не разрушило это убежище.
– Не могу. Это наша память. Наша… правда. Я… – Илья прижал завёрнутую в ткань книгу вплотную к груди и перевёл взгляд на Александра. – Ты знаешь про переломный момент в жизнях Мороков. Период, когда люди стали нас по-настоящему бояться?
Александр нахмурился, вероятно не понимая, к чему этот разговор, но кивнул.
– Мы долгое время не знали, что именно произошло. Хроники не уточняли, лишь зафиксировали факт. Но я… видел. Тогда Мороки впервые дали людям отпор и сожгли деревню. Слухи о произошедшем распространились, поэтому нас начали бояться. Тогда произошёл тот самый конфликт между Мороками и Марами, а Тень солгал Моране. Поэтому мы помним, а они нет. Поэтому мы были по отдельности, – сбивчиво, едва не захлёбываясь словами от желания поделиться, объяснял Илья, не отрывая глаз от Александра. – И всё это не случайность или внезапное стечение обстоятельств. Это план. Всё произошло ради моего рождения.
– Я не рассказал Анне, – с ходу предупредил Марк, сев на стул рядом с её кроватью.
Он был недоволен или обеспокоен, хотя скорее всё вместе. Агате сейчас не помешала бы одна из его туповатых шуток, на которую она бы отреагировала ответным сарказмом. Они бы посмеялись, и происходящее вернулось бы на круги своя.
Но Марк не шутил.
Агата устало вздохнула, проследив за его кивком на её забинтованную руку. Лекарь сказал, что она вся в ожогах. Рёбра ныли, дышать было сложно не только из-за них, но и из-за боли в горле: она надышалась дыма и потеряла сознание раньше, чем её успели раскопать под завалами. По словам Марка, потребовалось полдня.
Агата почти не осознавала срок, большую часть времени проведя в отключке. Последнее, что она припоминала, лёжа под смердящим телом беса и деревянными обломками, это отчаянное желание увидеть Александра. Она всегда считала себя сильной, не столько физически, сколько эмоционально, вынужденная не раз принимать сложные решения. Лёжа под обломками, она боролась с непрекращающейся болью и сдерживала панический страх из-за сдавливающей тяжести и подбирающегося пламени. Однако после многочисленных тщетных попыток хоть немного приподнять обломки со своего тела Агате захотелось то ли расплакаться, то ли рассмеяться, будучи скованной предательской слабостью. Она ничего не могла изменить и в какой-то момент перестала бороться. Прекратила смешить судьбу своими ничтожными попытками.
– Спасибо, – ответила Агата, поняв, что он говорил о разросшихся пятнах на её руках. Каким-то образом Марку удалось отвадить Анну от её кровати и, похоже, подговорить лекарей, чтобы те помалкивали.
– Мне сказали, что отметины есть и на ногах. – Это был не вопрос, поэтому Агата ничего не ответила, дав паузе перерасти в продолжительную тишину, которую прервал сам Марк: – Как ты?
Агата улыбнулась его искренней заботе: если первая фраза ещё отдавала гневом, то вторая прозвучала мягко, расстроенно.
– Сносно. Бывало и хуже, – заверила она, решив не уточнять, что хуже было лишь с кинжалом в сердце от Даниила. – Не волнуйся, я чувствую, что связь с Александром работает. Всё медленно, но заживает.
Агата пришла в себя вечером следующего дня и вот уже дольше суток в постели. Она не врала, действительно чувствовала себя лучше. Сыпь оставалась, но она видела, как ожоги и другие последствия встречи с бесом бледнели. Единственное, что её не отпускало, – это странная слабость. Впервые она ощущала себя настолько вялой, будто тело разом состарилось на те самые двести с чем-то лет. Она даже не смогла встать и проводить Мар в обратный путь. О травме Велены позаботились, и девушки заторопились домой в храм. Слишком неуютно им было в Ашоре, отвыкли от повышенного внимания и взглядов, которые моментально получили от здешних жителей из-за своих алых плащей.
– Что насчёт сыпи Анны?
– Пока не растёт. Лекари регулярно проверяют.
– Мстислав?
– Тоже. У него всё как раньше.
О Ярине Агата не спросила, и так зная ответ. Только у неё и у Агаты пятна стремительно разрастались по коже. У Агаты они были тёплыми, но у Ярины жар распространился по всему телу, заставляя девочку мучаться от лихорадки.
– Как пострадавшие? – сменила тему Агата.
– Трое мёртвых. Семеро раненых, но они поправятся, – поделился Марк.
– Сколько домов сгорело?
– Тринадцать, но ничего серьёзного. Они были деревянными, а сейчас тепло, и мы быстро всё восстановим.
Агата проследила за взглядом Марка на распахнутое окно. Задувал свежий ветер, принося аромат сирени. Голубое небо оставалось безоблачным. Александр уже должен быть у гряды или даже пересечь её. По подсчётам Агаты, если не произошло ничего непредвиденного, то возвращение Глеба можно ждать к концу недели.
– Кто-нибудь из Теней пострадал?
– Нет, весь удар ты, как всегда, приняла на себя, – язвительно напомнил Марк. – Пострадал разве что желудок Егора. Парня вывернуло, когда он помогал тебя вытаскивать. Смердело знатно.
