– В чём дело? Тебя где-то ранили?
Из-за дождя его одежда была мокрой, но кожаный жилет казался в порядке.
Остекленевший взгляд Александра был устремлён в пустоту. Его губы едва шевелились. Он бормотал, но так тихо, что Илья едва разобрал раз за разом повторяющуюся фразу.
– У неё… остановилось сердце. Агата… я чувствую… у неё остановилось сердце.
Илье почудилось, что его выдернули из собственного тела на немыслимую высоту, а затем безжалостно опрокинули обратно. Услышанное напоминало неизбежный удар о землю. Тело оставалось в порядке, но изломанный разум лежал у ног.
Он понимал сказанное наставником и одновременно никак не мог осознать услышанное. Это казалось абсурдным, сродни заявлению, что небо зелёное, а трава красная. Илья не жил в таком мире, как и не жил в том, где Агаты нет.
Александр закричал: разгневанный вопль перешёл в рычание, когда он с размаху опустил свой меч на тело утопленника под ногами. Потом он взмахнул оружием ещё и ещё. С десяток раз. Лезвие немилосердно уродовало и так непривлекательного покойника. Александр рубил изо всех сил, пока месиво под ногами и вовсе не перестало напоминать тело. Его очередной разъярённый крик ужасал, переворачивал всё внутри. Илья не сказал ни слова, Лела неподалёку и вовсе испуганно оцепенела. Её широко распахнутые глаза блестели в свете факела.
Александр выпрямился, подставил лицо стихающему дождю, и тяжёлое дыхание стало хриплым. Он начал задыхаться. Первым он отбросил свой чёрный с серебром меч, как бесполезный хлам, после сдёрнул маску Морока, которую предпочитал носить на поясе за спиной, и выкинул в кусты, не желая более видеть эту часть себя. Продолжая хрипеть и сгибаться от невидимой боли, Александр схватился за край кожаного жилета. Он выдирал завязки, а как только броня стала свободнее, содрал со своего тела и швырнул в сторону. Его обезумевший, слепой взгляд ничего не видел, по Илье он прошёлся, словно юноши здесь и не было.
Илья вышел из оцепенения, когда, оставшись в простой одежде, Александр зашагал прочь. Лела хоть и тряслась, но подобрала брошенный жилет и рванула в кусты за маской Морока. Илья поднял меч и факел наставника. Боясь что-либо говорить, они молча направились за ним.
Александр пришёл в себя спустя час, с появлением первых признаков зари. После длительных, бесцельных блужданий он замер, выпрямился, шаг перестал напоминать пьяного. Илья и Лела всё это время молчаливыми спутниками следовали за ним. Лелу потряхивало от намокшей одежды, но она не отставала от Ильи, а сам юноша панически боялся упустить Александра из виду, будто и наставник мог исчезнуть, если он отвернётся.
Александр замер с первыми лучами рассвета, огляделся и уверенно двинулся налево, словно наконец выбрал верное направление после того, как его мир перевернулся. Они вышли к месту стоянки и лошадям. Благо, те остались живы за время отсутствия хозяев.
– Собирайтесь, – хрипло бросил Александр и направился к своему коню.
Игнорируя тяжесть в ногах из-за бесцельного блуждания и боль в скованно бьющемся сердце, Илья протянул наставнику выкинутые им вещи. Взгляд Александра замер на маске Морока и мече, на отрешённом лице не отразилось ничего, кроме мимолётного презрения. Илья испугался, что он вышвырнет их вон снова, но спустя долгие мгновения Александр всё-таки забрал свои вещи.
Илья не отошёл и после этого, но Александр начал седлать коня, игнорируя обеспокоенность ученика.
– Давай ты вернёшься? – несмело предложил Илья. – Проверишь… что случилось? Потому что не может быть…
– Может. Я уже чувствовал такое.
Его категоричность ударила, сродни пощёчине. Илья невольно отступил, судорожно вздохнув, но тут же замер, когда Александр наконец посмотрел на него. Безжизненный, свирепый взгляд и бесстрастное выражение лица. Он выглядел смертельно усталым, разгневанным и потерянным. Илье хотелось бы сказать нечто обнадёживающее, он сам не верил, что Агата способна так просто уйти. В его мире это невозможно. Он не видел её уход своими глазами, и Александр не видел, а значит, этого не было.
– Возвращайся. Дальше Лела укажет дорогу, я сам могу найти Морану, – порывисто заверил Илья.
– Нет, я обещал, – категорично отрезал Александр. – Я не знаю, что произошло и почему её сердце больше не работает, но это случилось не сегодня. Дни… я чувствую, что прошли дни, но из-за расстояния я не ощутил вовремя и… Даже… даже если вернусь, я… уже опоздал, – последние слово он выдавил с трудом, словно оно встало острой костью в его горле. Александр пытался контролировать дрожь в голосе, но сбитая речь и нервные паузы выдавали борьбу с паникой. У Ильи закружилась голова.
Александр протяжно вдохнул, распрямил спину и в знакомой манере, нацепил отрешённую маску собранности.
