– Направь свою симпатию на него, а меня оставь в покое, – внезапно заговорил Александр, слабо кивнув на Илью.
– Именно это я и делаю, – пробубнила Лела. Она выглядела такой напряжённой, будто раздумывала, успеет ли влить похлёбку Александру в рот силком и убежать до того, как он разорвёт её на куски.
Илья подумал было вмешаться, как уловил сомнение во взгляде наставника, его рука дёрнулась, словно он намерен попытаться поесть. Лела это тоже заметила.
– Я про морочьи способности мало знаю. Лишь то, что Глеб говорил. Он хотел меня к себе привязать, думал, помочь сможет, – тихо начала тараторить Лела. – Говорил, жить я буду, пока он жив. А если Мара твоя ещё жива, то точно умрёт, если ты помрёшь. С едой подольше продержишься. Ты не видел того, что нас в Сечене ждёт. Без сил ты не справишься.
Илья понимал, что она говорит серьёзно, но против воли ощутил улыбку на губах, потому что взгляд Александра вернулся к еде. Что ж… похоже русалка действительно знает, как обращаться не только с детьми, но и с упрямыми взрослыми.
На этом диалог был закончен. Александр не двинулся. Он просидел, глядя на еду, долго. Молчал, не высказывал мыслей или опасений, ни в чём не заверял и не утешал. А когда еда почти остыла, он сдался и всё-таки взял похлёбку. Илья с Лелой сидели рядом, не дыша и притворяясь, что не наблюдали за переменой, но стоило Александру отставить опустошённую миску, как русалка подала голос:
– Ягоды не забудь.
Илья чуть не выплюнул набранную в рот воду, удивлённый её смелостью. Александр вопросительно приподнял бровь, кажется сомневаясь, что расслышал приказ от нечисти. Лела, к изумлению обоих, горделиво кивнула на малину.
– Ягоды, говорю. Не забудь и их съесть.
Умение Лелы приставать пришлось как нельзя кстати. Александр стал есть чуть больше, стараясь набираться сил, хотя предупреждающе брошенные взгляды красноречиво говорили, что голова русалки остаётся на её плечах лишь потому, что она нравится Илье. Не будь его, Александр бы уже оставил её болтаться на каком-нибудь дереве. Благо, дальше погода стояла солнечная, хоть ливнями не затрудняя путь. И всё же они ощущали, что опаздывают.
Илья дёрнулся во сне, намеренный сменить положение, но его тело чувствовалось неестественно скованным. Не только ноги и руки, но и плечи, и шея. Первоначальное недоумение сменилось страхом. Он распахнул глаза и почти сразу зажмурил от яркого света прямо перед носом. Илья дёрнулся, но кокон вокруг был плотным. Он попытался хотя бы сжать и разжать кулаки, но даже это не получилось.
Глаза слезились от обилия света, Илья упрямо моргал, стараясь рассмотреть опутывающие его нити, найти хоть маленькую щель между ними, чтобы понять, где находится. Ощущение удавки на шее не отпускало; хотя нити не стягивали настолько сильно, чтобы не давать дышать, но неприятного давления было достаточно, чтобы нервно ускорить сердцебиение. Он протяжно вдыхал и выдыхал, концентрируясь на воздухе и звуках. Понадобилось не менее десяти длительных выдохов, чтобы наконец уменьшить гул крови в ушах.
Мужской голос пробился, как сквозь толщу воды. Илья замер, прислушиваясь.
Оба голоса казались знакомыми, будто он уже их слышал, но окружающий кокон искажал звуки.
Илья приметил нависшую над ним тень, окружающие нити его кокона притухли рядом с незнакомцем.
Илья открыл рот и закричал, чтобы привлечь внимание говорящих, потребовать выпустить его. Он не был уверен, что это сработает, но рот действительно приоткрылся, а неясный слабый звук начал нарастать, от тихого стона переходя в полноценный крик. Илья понял, что получилось, когда нависшая над ним тень обернулась.
Шлепок по щеке оборвал крик. Илья распахнул глаза и растерянно заморгал, уверенный, что они и раньше были открыты. Ладонь Лелы зависла в воздухе, не отвесив ему пощёчину посильнее. Илья не шевелился, позволив Александру оттянуть его веки, проверяя что-то в глазах.
– Что ты сделал? В чьём сознании был?
