– Рокель? Как это произошло и почему нет защиты?
Мокошь зажала ладонью самое обильное кровотечение на предплечье, и её рана немного затянулась. Илья разинул рот от увиденной магии, будничной для них, словно в этом нет ничего особенного. И всё же Мокошь не залечила травму до конца, а об остальных даже не стала заботиться. Богиня попыталась подняться, Илья подал ей руку, и стоило богине прикоснуться, как она перевела внимание на юношу. Во взгляде не было узнавания, словно её чудовищный дух не запоминал лиц, а лишь чуял нутро. Она будто впервые действительно его увидела. Слабая, усталая улыбка тронула её губы.
– Видящий.
Это прозвище прозвучало с надеждой и облегчением, которое почти моментально потухло в её глазах. Богиня тяжело поднялась на ноги при поддержке Алая и Ильи.
– Всё начало разваливаться после твоего ухода, – хрипло пояснила Мокошь, бросив недовольный взгляд на разруху. – Сперва очнулся Рокель, Морана не сумела удержать его сон, перенеся остаток сил на Ену. Придя в себя, Рокель начал угрожать, приказывая вернуть её. Моране пришлось подчиниться, и со снятием кокона плетущей обрушилась защита.
– Это и привлекло нечисть?
– Да, – кивнула Мокошь и улыбнулась глядя куда-то вдаль.
Илья обернулся на подошедших Агату, Александра и Лелу.
– Русалка, – ласково позвала Мокошь, и Лела ответила ей схожей вымученной улыбкой, – ты справилась. А я сомневалась.
Лела тихо фыркнула, но не оскорбилась.
– Рада, что ты жива, – искренне добавила Мокошь.
– Кто разделался с упырями? – встрял Александр, бегло осмотрев разрушенный зал.
– Скорее всего, Рокель.
– Кто такой Рокель? – не выдержала Агата, заставив Алая и Мокошь умолкнуть.
Они переглянулись, обмен взглядами был осуждающий и длительный.
– Рокель сеченский или же Рокель Волчий брат, младший брат Зорана сеченского – князя этого города, – медленно пояснила Мокошь. – Он же возлюбленный плетущей Витены и, можно сказать, первый из тех, кого вы теперь называете Мороками.
– А ещё он ненавидит нас за предательство, – мрачно добавил Алай.
– Не только за это, – поправила Мокошь.
Алай выглядел недоумевающим, что усилило дурное предчувствие. Мокошь кивнула своим мыслям.
– Витена не проснулась.
– Что значит «не проснулась»? – ошарашенно переспросил Алай.
– После снятия кокона. Она не очнулась, даже не начала дышать.
У Ильи всё внутри сжалось, он бросил торопливый взгляд на Агату, Лелу и Александра, не в силах поверить, что всё пережитое могло быть напрасным.
– Рокель забрал её и Морану. Она пообещала всё исправить, – объяснила Мокошь, сжав руку Алая, на которую продолжала опираться.
– Она сможет? – не сдержался Илья, а длинная пауза от Мокоши не внушала доверия.
– Я не знаю, никогда не видела, чтобы у неё не получалось. Рокель был в бешенстве, Морана заверила, что сумеет её вернуть в определённом месте.
– Она тянет время, – понял Алай.
– Да, и нам надо поторопиться, потому что одолеть Морану сейчас легче лёгкого. Если Рокель поймёт, что мы погубили Витену, то никакие обещания Моране не помогут. Он её убьёт.
Имеющихся троих коней могло хватить, чтобы отправится в путь по двое, но этого не потребовалось. Оказалось, что боги уже много лет буквально безвылазно жили в Сечене и Алай за эти годы в окрестностях отловил трёх лошадей, отбившихся от дикого стада. Он поселил их в княжеской конюшне, заботился и использовал, чтобы регулярно выезжать и хоть понемногу уничтожать окружающую город нечисть. Правда, к их появлению двух из трёх лошадей уже не было: их увели Рокель с Мораной. Последнего жеребца забрал себе Алай, а коня Агаты отдали Мокоши.
Благодаря присутствию богини-пряхи и Алая, который и оказался той самой Тенью, даровавшей Илье силы Морока, встретившаяся на пути нечисть без драки выпустила их из города. Покойники разбегались при приближении Алая, предпочитая с ним не связываться. Солнце полностью зашло, и им пришлось скакать под светом звёзд и полной луны, благо его было достаточно для путешествий по полям, которые составили бóльшую часть пути.
Илья более не пытался понять происходящее, он лишь молчаливо подчинялся приказам богов. Любые возражения, сомнения или интерес он проглотил, ощущая жар Лелы, – та буквально горела и тряслась от озноба, сидя в одном с ним седле. Агата выглядела едва ли лучше, хоть и притворялась, что зубы у неё не стучат.
– Вот там! – сообщила Мокошь, ткнув в пляшущие оранжевые точки где-то в центре опушки.
Алай пришпорил коня, заставляя ускориться, Александр и Илья последовали его примеру. Это действительно оказались факелы, штук десять были воткнуты по периметру, создавая обширный круг света для какого-то ритуала. Чужой спор оборвался, когда их приближение не осталось незамеченным. Илья сумел разглядеть три фигуры. Одна сидела на высоком пне, другая девушка лежала. Единственным, кто двигался, был мужчина. Он нервно вышагивал из стороны в сторону, а плащ из теней туманом стелился за ним, пока маска оставалась на голове.
Первый Морок.
