Вифлеемская Звезда полностью

— Ладно. Может это началось, когда умер брат.

— Как и когда он умер? — заинтересовалась Илана.

— В автокатастрофе, когда я был в седьмом классе, сейчас я закончил десятый. — уныло заявил клиент.

— Должно быть, это событие было для вас некоей переломной точкой. Что вы тогда чувствовали?

— Досаду, должно быть.

— Вы были раздосадованы на себя из-за того, что ничего сделать не могли?

— Нет. Я не был виноват. Это его вина — он ехал и не был пристёгнут. Хотя в тот момент… — что-то дёрнуло Сергея, он не хотел рассказывать.

— Хотя, что? Можете продолжить?

Колязин помялся и вымолвил, что было на духу:

— Я тогда был довольно религиозным человеком и такое бездействие со стороны высших сил я простить не мог. Особенно горько было матери, она тоже весьма набожна и по сей день. Мне было обидно, что Господь просто дал этому случится. Как-то до этого я закрывал глаза на несправедливость, но когда оно напрямую затронуло мою семью, то я не стерпел. Я больше не мог верить в его всемогущесть и бесконечную добродетель. Он для меня стал чужим, и поклоняться ему больше не хотелось. Христианство показалось мне какой-то рабской религией.

— Вот как. Но ведь есть и другие религиозные течения.

— И что? Раз их так много, значит никто не знает, толком, как надо. Значит, они просто выдумывают. Я им не верю.

— Кто — они?

— Общество, люди, конфесии. Сброд всякий.

— Не любите людей?

— Раньше любил, как творений божьих, — иронизировал Сергей, — а теперь считаю их скотом.

— После смерти брата?

Если он ответит ей «да», то солжёт. Люди стали для него животными благодаря новым знаниям, которые он получил, ища лекарство от навязчивых глупых мыслей и блаженных снов. Стоит признать, оно помогло, своеобразно. Словно панацея вообще от всего. Как вылечить ногу путём ампутации. Действенно, но слишком слишком…

— Нет, позже. Само так пришло.

Тут Илана Панкратова что-то прикинула и повернуло в другое русло:

— А вас не травят случайно, Сергей? В школе или отец, может быть?

— Нет. Мне просто нет смысла с ними разговаривать и проводить время. Я презрительно отношусь к их занятиям и интересам.

— Слишком глупые для вас?

Хотелось ответить «да», но “глупые” — это не совсем нужное слово. Наверное, он и не знал, как их обозвать.

— Не знаю, презрительно к ним отношусь и всё.

— А они довольны своей жизнью?

— Почём мне знать.

— Подумайте.

— Не особо, наверное. Они руководствуются своими тупыми желаниями и не заслуживают особого уважения от меня.

— Вы же молоды, Сергей, повеселитесь как следует. — зачем-то вставила психолог, но казалось, что в этом есть подвох.

— Зачем? Бухать с компанией, курить, тусоваться не пойми с кем? Мечтать иметь кучу бабла, пальцем о палец не ударив, обдолбаться метамфетамином или другим чудо-порошком за гаражами и кайфовать? Отстой, как по мне. Глупо.

— А вы пробовали?

— Что?

— Метамфетамин или чудо-порошок? — хитренько улыбнулась Илана.

Сергей посмотрел на неё и тут же продолжил рассматривать узоры на ковре.

— Нет. — коротко ответил он.

— А девушка у вас была, Сергей? — опять лихо закрутила психолог.

— Зачем? Нет. — съёжился подросток. Хотя говорил правду, но это его больно укололо.

— Мальчик, что ли? — с удивлением выдала Илана.

— Нет конечно.

— Иногда, девушка или юноша очень сильно страдают от неразделённых чувств к противоположному полу, поэтому, они ищут взаимопонимания у своих, так сказать, и меняют традиционную ориентацию.

— Ясно. — дежурно кинул Сергей, потому что не знал, как на это реагировать.

— Полагаю, любовью вы тоже никогда не занимались.

Илана вертела в руке карандашик. Сергею захотелось превратится в муху и с жужжанием вылететь в окно. Стало стыдно, хотя, это одна из самых часто обсуждаемых тем среди подростков.

Он справедливо возмутился:

— Это мерзко и отвратительно.

— А вы пробовали?

— Нет.

— Так чего заранее говорите?

Так и хотелось ей сказать: “А вы пальцами оголённые провода под напряжением держали? Нет? А вы попробуйте, может, не опасно! Что заранее делать глупые выводы!” Она продолжила, как ни в чём не бывало.

— И что, совсем не хочется попробовать?

— Ни в жизни.

— Вы евнухом стать планируете? — наседала Илана не без насмешки.

— Нет.

— Сергей, мне отчего-то кажется, что вы меня обманываете.

— В каком месте?

— Что вам совсем не хочется.

У него возникла дилемма. Не в том смысле, что хочет он или нет. Если говорить про более древнюю часть мозга, отвечающую за инстинкты и дофаминовую стимуляцию, то ответ — да. Однако, же Сергей делал различие, что есть его мозг и чего он хочет, и что есть он сам. И дилемма не в этом. Он не хотел посвящять её в нейробиологию и рассеивать туман неведения, потому что вдруг она запротивится признавать в себе бесхребетного раба, начнёт нести какую-то пургу про сознание и флюиды, душу и её позывы или божественное начало. Решил пойти немного завуалированным путём.

— Я не подчиняюсь примитивным инстинктам по мере возможности.

— Чему же вы подчиняетесь?

— Ничему, я получил больше свободы, чем кто-либо.

— Вы довольны своей свободой? — начала с какой-то подыздёвкой говорить Илана Александровна.

— Да.

— Зачем пришли тогда?