В пустом зале таверны был занят один из длинных столов. Во главе восседала Марфа, справа от неё худая и невысокая женщина с убранными в чепец волосами и бегающим взглядом, в которой Мария признала главную сплетницу поселка и по совместительству жену торговца продуктами Кенну. Слева пристроилась Лелия, сложив руки на животе и с благодушной улыбкой наблюдая за сыном, который катал по полу деревянную лошадку и расставлял в только ему понятном порядке фигурки человечков. В некотором отдалении от сидела троица девушек помладше. Одна из них, маленького роста, с огромными серыми глазами и толстой косой цвета воронова крыла, поначалу показалась Марии пятнадцатилетней девочкой, пока она с удивлением не увидела, что та беременна. Две другие сидели вместе и о чем-то переговаривались. Примерно одного роста, обе русоволосые, с аккуратными косами, практически в одинаковых нарядах, разнящихся только выбором ткани. На лицо же девушки были полными противоположностями - первая с пухлыми губами и щеками напоминала румяный пирожок, который так и хотелось укусить, вторая с острым носом и узким лицом, почти черные глаза смотрели цепко и пронзительно.
- А вот и она! - заметила девушку Марфа. - Проходи, Мария. Садись.
Ей определили место между приближенными к Марфе Никитичны и тремя самыми молодыми участницами женского собрания.
- Всем добрый день, - решила она быть вежливой, после чего посмотрела на повариху.
- Мария, ты ведь вернулась с патруля, - словно не заметила её взгляда женщина. - Нашли что-нибудь?
- Даже если бы что-нибудь нашли, Марфа, тут это не расскажешь, - она с осуждением посмотрела в глаза поварихе, надеясь, что так дойдет. - И для чего ты меня позвала? Не обсуждать же подробности патрулирования местности вокруг поселения?
- Нет, конечно нет, - сразу пошла на попятную она. - Хотела тебя познакомить с жительницами нашей Колонии у Озера. Многих ты еще не знаешь.
Марии по очереди представили всех участниц. Маленькой сероглазкой оказалась Стелла Арнарсон, жена хмурого Берга. Кто бы сомневался, что у сурового блондина окажется такая нежная и крохотная жена. Одну из двух подруг звали Эда Облитиус и девушка сразу вспомнила, что патрулировала вместе с легионером, у кого была такая же фамилия. Судя по внешнему сходству и возрасту, Кенред приходился ей братом. Последней представили Галлу Ливидус, жену Гая, с которым Мария успела сдружиться лучше всех из солдат. В основном этому способствовал его легкий характер, а также стычка с эфирным ящером, когда она спасла легионеру жизнь. Вспомнила об этом и Галла.
- Хочу поблагодарить тебя за то, что спасла тогда моего мужа. Спасибо, - лицо женщины выражало благодарность, но колючий темный взгляд выдавал с головой.
- Это был мой долг. Окажись на его месте другой, я бы поступила так же, - спокойно ответила Мария наблюдая за реакцией Галлы.
- Все равно спасибо, - повторила она.
Улыбнувшись девушке, Мария сама ни капли не поверила такой благодарности. Захотела, пришла бы еще когда она лежала на койке и не могла встать из-за ранений. От разглядывания неожиданной жены Гая (вот ведь нашел на свою шею змею) отвлекли расспросы остальных участников посиделок. Заправляла ими Марфа, вовремя спуская с поводка Кенну, которую хлебом не корми дай что-нибудь вызнать, а потом разболтать. Хорошо, что большинство подробностей о своей работе Мария с чистой душой могла замолчать сославшись на клятву, которую давали все вигилы. Та, правда, больше существовала для закрепления желания защищать вверенных им людей от темной стороны, а не запрещала что-либо рассказывать, но собравшимся тут этого знать не обязательно.
Всем было интересно, как она смогла поступить и выучиться на вигила, где научилась так стрелять, каким образом загремела в такую дыру, есть ли у неё кто-то в любовниках, а если нет, то ищет ли она новых отношений. От такого напора девушка было растерялась, уж очень бесцеремонно пытались все они влезть в её жизнь. Если не находилось отговорок она просто заявляла, что разговаривать на эти темы не будет. Наконец, спустя два часа, гадючник выпустил её из своих крепких объятий. За пережитые экзекуции она затребовала у Марфы плюшек и пирожков на вынос, благо те оказались божественными.
6
