Сил осталось только чтобы кивнуть и подумать, что еще десяток таких тренировок, и она будет мечтать начистить морду не Отто, а самому Фраму. Проглотив кровавую слюну, она сморщилась, схватившись за бок, и увидела Клавдия, что скрестив руки на груди наблюдал за ней. Его недовольство она буквально чувствовала кожей. Чтобы отсрочить нежелательный разговор пошла за водой и полотенцем. Вигил не дал ей идти самой, аккуратно подхватил за талию и она против воли была вынуждена повиснуть на нем. Беседу он начал, когда Мария вышла из душа.
— Садись, — показал на кровать и достал обезболивающую мазь.
Боль была слишком сильна, поэтому касаний Клавдия она почти не замечала, сосредоточившись на том, чтобы не стонать в голос.
— Ты ведь понимаешь, что он делает? — задал он риторический вопрос. — Ему доставляет удовольствие тебя мучать.
— Нет, — сквозь зубы выдавила она. — Он хочет проверить, насколько меня хватит. Посмотри внимательно, ни один его удар не был достаточно силен, чтобы повредить внутренние органы. Не спорю, выглядит ужасно, да и болит дико, но недостаточно, чтобы завтра я не пришла на тренировку.
— Упрямая, как десяток ослов!
— И горжусь этим! — она усмехнулась и скривилась от боли в боку.
— Сиди спокойно, гордая, — фыркнул Клавдий и продолжил мазать ей спину.
Удобные. Так можно было описать новые отношения вигила Колонии на Озере и его интерна. Росций был доволен сверх меры. Кто бы подумал, что вместо головной боли в виде неопытного сопляка он получит Квинтиус. Говоря ей про ошибку в документах он не лукавил. Меньше всего она походила на того, кого себе представляешь на месте недавней выпускницы Университета. Жесткая и неумолимая, она даже в постели вела себя совершенно не так, как предыдущие любовницы Клавдия. Требовала чуткого внимания, но и сама выкладывалась по полной, нередко их секс больше походил на сражение, в котором, к своему стыду, вигилу часто приходилось признавать поражение.
В профессиональных качествах девушки он также не сомневался. Тонкие манипуляции у неё получались плохо, в остальном же она совершенно не нуждалась в его наставничестве. Он хоть сегодня мог оставить на неё поселение и был уверен, что по приезду возможно, найдет, переделанную схему щита, а в остальном ничего не изменится. Ни одно порождение или эфирная тварь были не страшны жителям, что подтвердила полученная Марией фалера и недавно начавшиеся занятия с Фрамом, против которых он так и не смог ничего сделать. Вот и сейчас с содроганием обрабатывал очередные кровоподтеки на спине и боках Квинтиус.
— Клавдий, я чувствую, что ты морщишься, — со смешком сказала она. — Не стоит. Тем более, что синяков стало намного меньше.
— Да, меньше, — он был вынужден согласиться.
Прошло уже два месяца как Мария тренировалась с легионером. Первые недели оказались самыми тяжелыми. Фрам испытывал её решимость и силу воли, заставляя буквально уползать домой. Спустя месяц она с удовлетворением констатировала, что тело уже не так болит, а патрулирования перестали быть пыткой для перетруженных мышц. Бесконечная ругань и злословие учителя мимо ушей девушка пропускала уже совершенно не задумываясь, спокойнее стала относиться и к его жестким методам, потому как ему было чему научить Квинтиус. Как только он её не называл, и соплячкой, и доходягой, и червяком переростком, и неуклюжей коровой, и куском ослиного дерьма, при этом по неведомой причине ни разу не сделав ни одного комментария её женской природе или непристойного намека. Чудное дело, но он не видел в ней девушку, лишь ученицу, которую тренировал в соответствии со своим разумением.
Хуже всего на её нового учителя отреагировал Идо. Он еще не забыл неприятного происшествия с Эдой и заявил Марии, что ничего хорошего с Фрамом ей не светит. Девушка выслушала его и осталась при своем мнении, а тему её вредных для здоровья тренировок они теперь обходили в разговорах, сосредоточившись на жизни легионеров. Там было о чем поговорить. Шмид наконец добился от невесты новой даты свадьбы и та должна была состояться в начале марта. Мысли Ливидуса занимала беременная жена, живот которой уже заметно округлился, а гастрономические пристрастия становились все более экзотическими. Однажды она потребовала принести ей кактус и умудрилась съесть несколько кусочков, чем повергла Гая и всех осведомленных в ужас. Нидгар выразился настолько витиевато и нецензурно по поводу извращенных попыток его медсестры себя угробить, что они с Ливидусом чуть не подрались.
