Приятель хоть и испытывал неприязнь к Фраму, в приватной беседе рассказал о многочисленных эпизодах, когда боевая тройка спасала поселение от дикарей. В последнем набеге они также сыграли решающую роль и в одиночку справились почти с тремя десятками нападающих. Последних Фрам сотоварищи убивали чуть ли не голыми руками, потому как истратили весь боезапас. Гай признал, что присланная штабом тройка «настоящие отморозки, но дело свое знают». Для Марии такая характеристика была тем более ценна, потому как бороться с росшим в ней признанием заслуг Фрама становилось все труднее. У неё уже был опыт противоречивого отношения к Клеарху, которого она уважала и вместе с тем ненавидела. До сих пор в мечтах собственноручно душила старого хитрожопого засранца и потом хоронила со всеми почестями под красивой мраморной плитой.
Отношения с Росцием минуя период ухаживаний и притирок сразу вошли в стабильную и ровную фазу. Романтики они друг от друга не требовали ограничиваясь качественным сексом и ровными почти дружескими отношениями в остальном. Возможность проводить вместе время без ненужных слухов служила дополнительным полюсом, тем более, что они и раньше на пару проверяли якоря и долгими часами занимались языками дикарей. В последних у Марии наметился прогресс, она уже вполне могла говорить и понимать лепаи-нде, частично тиккануа и приступила к изучению наречия коавильтеков. Выяснилось и каким образом Клавдий так хорошо их выучил. Вечер откровений случился спустя почти полтора месяца после первой их совместной ночи. Начал его вигил.
— Откуда у тебя эти шрамы? — спросил он, аккуратно проводя пальцами по рубцу на бедре.
— После финальном испытания на первом курсе, — решила признаться она.
— Неужели они настолько усложнили экзамен? — удивился Росций. — Насколько я помню, там надо было закрыть какой-то маленький прорыв…
— Именно, — подтвердила Мария, — но с моей везучестью все пошло совсем не так. Ко дню испытания я так и не смогла извлечь ни капли энергии из эфира, несмотря на все свои старания и помощь профессора Аргутиуса.
— Аргутиуса? А звали его случаем не Константин?
— Откуда ты знаешь?
— Кто бы подумал, что этот раздолбай станет преподавателем, — усмехнулся мужчина. — Он поступил через год после меня. И как же ты прошла испытание?
— С трудом. Прорыв дорос до шестого уровня, из него вылезла огромная эфирная тварь, которая и оставила мне эти отметины.
— То есть ты справилась и активировать формулу?
— Бери выше, — хмыкнула она. — Я оформила свое первое эфирное оружие и им справилась с тварью, а потом закрыла прорыв и отрубилась.
— …..! Охренеть! — не удержался от восклицания Клавдий. — Как у тебя получилось? Сколько же энергии ты вытянула? И каким образом?
— Из-за силовой инициации у меня не получалось договориться с эфиром, а подсказать другие способы профессора не могли, потому что не знали. В итоге я мучалась в одиночестве, — Мария вздохнула и продолжила. — Как мне потом объяснили, извлекать энергию из эфира все прошедшие силовую учатся в момент инициации. Моя же прошла несколько нестандартно и поэтому ничего не получалось. Чтобы добраться до неё пришлось нырнуть очень глубоко, туда, откуда обычно не выбираются. Не понимаю, правда, каким образом можно желать остаться в том кошмаре… — она замолчала ненадолго. — Это было самое ужасное, что мне доводилось пережить. Если бы мне предложили пару суток изощренных пыток или непрерывной инквизиции, я не думая согласилась.
— Настолько ужасно? — шепотом спросил он.
— Хуже. Тебя словно разбирают на частицы и терзают каждую в отдельности. Сложно описать, представь, что у тебя многие мили костей и все их ломают в тысяче мест, сращивая заново, одновременно вытягивая каждое нервное окончание и поджаривая оставшуюся плоть до черноты, — она передернулась и судорожно вдохнула. — Находясь там я пропустила разрастание прорыва и очнувшись действовала по обстоятельствам. В тот момент мной владело желание отомстить хоть кому-то за свои страдания.
— Я, конечно, предполагал, что история будет непростой, но чтобы настолько, — спустя пару минут молчания сказал Клавдий. — Боюсь спрашивать, как ты получила инициацию…
— О, тут все просто. Меня изнасиловал учитель.
— Духи! — вигил крепко обнял девушку и прошептал в макушку. — Не думал, что таких уродов допускают в сколы для эфириусов.
— Я не училась в сколе, — сообщила она сухо.
— Почему?
— Это уже совсем другая история, — отказалась рассказывать Мария. — Давай лучше ты расскажешь, зачем все еще хранишь ту старую Пи-4?
— Хорошо, но я все равно хочу услышать о твоем учителе.
— Мудр тот, кто делает все в свое время, Клавдий.
