В тело этой несчастной девочки Клеарх и поселил душу сорокапятилетней Марии Гореловой. На создание ритуала у него ушло четырнадцать лет, которые он провел скрываясь ото всех по задворкам империи и в конце концов обосновался в лесах на севере Германии. За долгие годы подпольных исследований он выяснил, что обряд прошел неправильно из-за того, что у него и молодой матери не хватило способностей эфириусов, поэтому сотворил с Марией силовую инициацию, благодаря которой она гарантированно сможет провести ритуал. Предчувствуя скорую смерть Клеарх заставил её взять на себя все обязательства по возрождению Мессалла.
И вот теперь перед Марией стояло две задачи. Первая — родить несколько детей от сильного эфириуса, который сможет провести обряд вместе с ней. Проблема была в том, что все они должны будут носить номен матери, а такое возможно только в конкубинате. Законы Империи однозначно прописывали вхождении жены в семью мужа в обычном браке, в частности, принятие его номена. Мужчина был не обязан обеспечивать не признанного ребенка, то есть не носящего его номен, вся финансовая нагрузка ляжет на Марию, которая ближайшие четыре года из-за контракта будет получать минимальную ставку, какие уж тут сбережения и забота о детях. Поэтому главной для неё являлась вторая задача — присвоить себе номен Мессалла. Для этого Клеарх поделился еще одной выведанной в окружении императора тайной. Существовало хранилище эфирных оттисков всех значимых семей нобилитета, по ним можно было определить принадлежность человека к какому-либо роду. Формулой снятия оттиска владела только императорская семья и эту информацию учитель узнать не успел, зато смог удостовериться, что ни один из них не удаляется, даже если род считается официально вымершим.
План родился спустя долгие часы, просиженные в библиотеке Университета. Найти каких-либо сведений о Мессалах ей не удалось, что было вполне ожидаемо. Проклятие памяти надежно вычистило не только память современников, но и все письменные источники. Мария решила зайти с другой стороны и выяснить о том, были ли прецеденты присвоения кому-то номена официально вымершего рода. Оказалось, такое случалось всего пару раз за всю историю Империи и требовало ходатайства кого-то из императорской семьи или другой приближенной к императору особы, потому как проверить на соответствие оттиска мог только император или его наследник, если достиг того возраста, когда его начали обучать управлению эфиром.
С этим и были связаны надежды Марии на выполнение клятвы. Она рассчитывала после отработки контракта попасть в гвардию, где была целая контуберния вигилов, охраняющих императора, его сына и остальную семью. Конечно, до наследника её бы никто не допустил, поэтому девушка рассчитывала войти в отряд охраны его дочери, которой в этом году исполнялось тринадцать. К моменту истечения контракта ей будет семнадцать и Квинтиус очень рассчитывала, что юной особе захочется увидеть в своей охране кого-то женского пола, чтобы разбавить толпу мужиков.
Именно эта уверенность пока и хранила Марию от смерти, ведь если её решимость и убежденность иссякнут, клятва придушит за пару минут. В остальном она почти не беспокоила, изредка в моменты тоски и уныния напоминая о себе легким удушьем, мол, «я тут, дорогая, поэтому даже не думай о том, чтобы сбежать и жить своей жизнью». Голоса на улице смолкли. Самые выносливые еще что-то пели в таверне и ветер доносил обрывки звуков. В темноте Мария посмотрела на спящего Клавдия, который перевернулся на спину, осторожно погладила выгоревшую короткую бороду и представила, сможет ли он стать отцом её ребенка. Если она сейчас забеременеет и родит до конца года, то малышу будет уже три года, когда закончится её контракт. На время работы в гвардии можно будет попросить приглядеть за ним Базилину. Подруга не откажется. Вот только согласится ли на такое её собственное сердце? Сможет ли они отпустить долгожданное дитя? Нет, не сможет. Не отпустит, призналась Мария сама себе и на душе потеплело, словно решила для себя что-то важное.
Сколько должно пройти времени, чтобы привыкнуть к человеку, чтобы он врос в тебя и вырвать его получилось бы только с мясом? Кому-то достаточно пары дней. Другие проникают в жизнь друг друга годами. А последнем способе Мария могла рассказать все и еще больше. Два брака и два развода научили её замечать за собой то состояние, что не влюбленность, а скорее зависимость. Медленное и плавное развитие отношений усыпляло, поэтому прозрение наступало пугающе внезапно. Вчера Росций снова уехал к дикарям. Проснулась она в одиночестве, от которого за четыре с лишним месяца уже почти отвыкла.
