Поблагодарив за ужин Оксану, я доплёлся до своих апартаментов, разделся до трусов и сел на коврик, даже не выключая свет. Мне хватило несколько секунд, чтобы войти в медитативное состояние и начать отслеживать состояние каналов. К облегчению, не все из них оказались потрёпанными, и энергия
Мне повезло вернуться в обычное состояние раньше, чем затрезвонил телефон. Я чертыхнулся, что забыл отключить его, и легко вскочил на ноги, ощущая приятную лёгкость в теле. Усталость исчезла.
Звонила Лидия.
— Привет, Мамонов, — весело воскликнула она. — Поздравляю с очередной победой! Даже любопытно становится, когда ты проиграешь.
— Не дождётесь, — ухмыльнулся я, присаживаясь на кровать. — За поздравление спасибо. Арина сообщила?
— Да.
— Вы теперь делитесь всеми секретами друг с другом?
— Ну, мы же подруги — это раз. А два — кандидатки в жёны. Надо заранее искать точки сближения, чтобы потом скандалов в доме не было.
— Оба-на! Кандидатки? Уже за меня решили? — я едва не рассмеялся.
— Мамонов, даже не пытайся соскочить! — грозно произнесла Мстиславская. — У тебя есть время подумать над своим поведением, и наконец-то, начать вести себя как полагается будущему мужу.
Как ведут себя будущие мужья с избранницами, я не знал. Кто бы подсказал, а? Пошлые мысли лучше не предлагать!
— Мы ещё так молоды, — у меня почему-то появилось игривое настроение. — А вдруг ты встретишь более достойного человека?
— Ясно, Арина предупреждала, что ты сегодня очень устал, — свернула с опасной темы княжна. — Прощаю тебя за подобное паясничество.
— Не сердись, золотко, — подсластил я недовольство Лиды. — Действительно, устал, и сейчас спать завалюсь. Завтра в лицее поговорим.
— Хорошо. Золотко, говоришь? — усмехнулась девушка. — Ладно, отдыхай. Пока-пока.
А ведь завтра у меня встреча с господином Брюсом!
2
Алексей Куракин снова был в дурном настроении, и отчасти из-за этого не мог поехать к Наташе Тучкиной. Невеста раз и навсегда запретила подходить к ней, когда от княжича несёт негативной энергией, готовой разрушить всё вокруг. Девушке почему-то становилось очень плохо, после встреч с Алексеем она долго отлёживалась. Слабачка! Возникает вопрос: а нужна ли ему такая жена? Дети тоже получатся или танцорами, или вечно ноющими.
Однако у молодого человека сложилось впечатление, что таким образом Наташка сводит к минимуму встречи, и от этого у него внутри начинала бушевать ярость. Чтобы выплеснуть избыток Силы, княжич шёл на полигон и обрушивал на манекены и мишени мощь своего недовольства.
А ещё пришли плохие новости про Хмеля, которого троица слуг-идиотов не смогла привезти в усадьбу Куракиных. Сколько труда стоило разыскать этого труса, а они упустили его! Выяснились неприятные подробности провала задания. Оказывается, туда наведался княжич Мамонов и после жестокого боя (так утверждал Пашка Харитонов) отбил своего врага. А потом увёз в неизвестном направлении.
Хмель остался единственным подозреваемым в деле о нападении на Андрея Мамонова, поэтому Кирилл Владимирович — отец Алексея — дал недвусмысленный приказ отыскать этого засранца и грохнуть. Двоих уже отправили на две метра под землю, а этому повезло, до сих пор небо коптит своей никчемной жизнью.
Сейчас свитские перерывают всю Москву в поисках Хмеля, к ним приданы помощники из числа опытных служак, которых выделил Глава Рода. Рано или поздно его найдут, лишь бы Мстиславские раньше не перехватили.
Алексей подъехал к воротам усадьбы с мрачным выражением на лице. Увидел возле забора приткнувшийся чёрный «Фаворит». Машина знакомая, а вот кто на ней ездит, он не мог вспомнить.
Мощные ворота ещё не открылись полностью, как из «Фаворита» выскочил невысокий крепкий мужчина с густой бородкой, и упал на колени перед его тачкой.
— Тимофей, твою мать! — выругался Алексей и вышел наружу. Затолкав руки в карманы щегольских брюк, он навис над Диковым. — Ты какого хрена сюда припёрся?
— Не дай погибели наступить, защитник наш! — запричитал Тимофей Игоревич, упершись ладонями в грязный асфальт. — Вражина козни строит!
— Хорош вопить! — рыкнул Куракин, ощущая в груди разгорающийся огонь раздражения. — Толком скажи, что у тебя произошло.
— Источник отвергает нашу кровь, — поднявшийся на ноги Диков выглядел страшно. Его красные глаза и осунувшееся от переживаний лицо говорили о недосыпе и долгих душевных муках.
