— Император сказал прямо, что не будет защищать всех Голицыных, пока Глава Рода показывает свою дерзость и открыто дрейфует в сторону провинциальных князей. А те, ты знаешь, вечно хотят самостоятельности и независимости от центра, — предупредил князь Мамонов. — В общем, довольно интересный казус, который может повлиять на политику альянса.
— Я дам своим аналитикам просчитать последствия такого шага, — Василий засунул руки в карманы плаща и почему-то сгорбился, как будто на него навалилась огромная тяжесть ответственности. — Может выйти и так, что Арина останется в семье, и мы найдём ей другого мужа.
Мамонов покачал головой, сразу вспомнив свои душевные метания после побега Аксиньи. Кровь Андрея тоже могла взыграть, толкая его на немотивированные поступки. А вдруг ему нравится княжна Голицына? Просто стесняется показывать свои чувства за показной безалаберностью и нахальством, присущим молодости.
— Если тебе дочка так дорога, как ты показываешь, не вздумай ей мешать. Будет только хуже. Лучше отпусти её, дай самостоятельность.
— А если изгоню из семьи? Показательно?
— Не лучший вариант, но приемлемый, — согласился Георгий. — В таком случае мы окажемся в очень выгодном положении, а Голицыны будут локоть кусать.
— Да, ты верно заметил, — усмехнулся Василий и остановился возле парапета, которым оканчивалась площадка. — Фактически отдадим самородок в руки «золотого тойона» и Мстиславских. Патрикея удар хватит. Он на это не пойдёт.
— Ну, что сделаешь, — развёл руками якутский князь и усмехнулся. — Предварительно я согласен на свадьбу наших детей. Подождём пару-тройку лет, потом поглядим. А за это время много чего может произойти. Если ребята покажут свою серьёзность в личных отношениях, можно и пораньше их обручить.
Патрикея Голицына, если будет мешать делам Мстиславских, можно убрать различными методами, вплоть до силового, но Георгий не стал озвучивать эту мысль. Вася не дурак, сам понимает, вон, морщины на лбу собрал.
— А пока не будем лезть к ним со своими советами, — добавил он. — Так даже интереснее. Не переживай за дочь, Василий. Андрюха не сделает ей ничего плохого. Он научился сдерживать свой Дар. Великая княжна Лидия рядом с ним постоянно находится, ничего же не произошло.
И протянул руку Голицыну.
— Договор?
— Договор, — вздохнул князь Василий, думая уже о разговоре со старшим братом. Но руку пожал крепко, без всяких сомнений. В конце концов не завтра же свадьба. Но хотя бы будущее Арины стало прозрачнее.
Они попрощались и Георгий приказал водителю ехать в Ростокино, чтобы посмотреть, какие земли Мстиславские отдают под строительство завода. Вряд ли бросовые и заболоченные, ведь они сами вкладываю деньги в проект, и терять их на мелиорации не захотят.
А за сына князь не беспокоился. Если у Андрюхи действительно есть желание взять в жёны красавицу Арину, он всячески этому поспособствует. Надо будет, и Патрикея уломает. Есть много способов, но главный из них — самый гуманный — дать маленький кусочек богатств, которыми владеют Мамоновы. Аристократы только с виду показывают себя гордыми и неподкупными. Даже самых сильных и упрямых можно заставить изменить своё мнение. Всему есть цена: и соглашательству, и предательству, и многих другим порокам.
1
Я едва успел нырнуть под свистнувший над головой железный кулак и в свою очередь разразился очередью коротких мощных тычков, напитанных энергией аурного щита. Показалось, что у Машиниста что-то ёкнуло в груди, когда один за другим три удара достигли цели. Пластины деформировались и пошли трещинами в районе интегратора.
Алексей действовал очень умело. Когда он сближался со мной, то гасил магическую плату полностью, и месил мой «скелет» кулаками, пытаясь сбить с ног и затем затоптать, чтобы я с гарантией не поднялся с земли. Но видя, что я держусь и даже отвечаю, отскакивал назад и врубал интегратор. Огненные лавины разнообразных техник летели в меня и рассыпались мириадами золотисто-алых искр по всей арене. Я, в свою очередь, успевал перегруппироваться и посылал в Машиниста тяжёлые воздушные «молоты».
Наш бой длился уже больше десяти минут, и я на своей шкуре ощутил, что такое драться с пилотом, одной ногой находящимся в группе «альфа». Алексей Сухонин был хорош, надо признать. Я не смог сбить его с ног ни разу. В воздухе он тоже маневрировал достаточно уверенно, и всё равно создавалось впечатление, что ещё несколько удачных виражей и сближений — я одержу победу. Машинист сообразил быстро, насколько мой «скелет» шустрее и мобильнее его УПД, поэтому перевёл бой на землю.
Зрители бушевали, топали ногами, свистели и орали что-то непонятное, и шум трибун пробивался сквозь фильтры странным протяжным гулом. Я лихорадочно искал слабое место в броне Машиниста, и, наконец, понял, что только с близкого расстояния могу нанести хоть какой-то урон. Соперник, в свою очередь, решил действовать аналогично, и перешёл в ближний бой. Теперь оставалось понять, кто окажется наиболее устойчивым к мощным ударам по корпусу.
