Помимо нашей группы на другой стороне Зала выстроились бойцы «Рагнара», «Барракуды» и ещё каких-то подразделений, участвовавших в освобождении заложников. Все они нарядились в парадную форму и блестели многочисленными медалями и орденами. Аристократическая знать расположилась возле дальней стены. Многие из высокородных были в военных мундирах, но хватало и гражданских, с церемониальными лентами наперевес.
Мы же скромно, но с достоинством ждали своего часа. К чести Харальда, именно с нас и начали награждение, что наводило на интересные мысли. Король Скандии что-то хочет от русского императора и всячески показывает своё расположение. Ведь мог позвать на помощь датчан, у которых зуб на «Корсаров», или британцев — у тех хватает спецподразделений, действующих на морских коммуникациях. А, ладно, не моя печаль. Главное, все наши бойцы живы, в чём и моя заслуга есть!
Харальд вышел на середину Зала в горностаевой мантии, в сверкающей на макушке короне, а вместе с ним обе супруги. Королева Ранди была в шикарном тёмно-голубом платье в пол. Тёмно-русые волосы убраны в высокую причёску, и как на ней удерживалась золотая корона — оставалось загадкой. Первая женщина Скандии оказалась в меру скромной на публике, демонстрируя всего лишь пару колец с драгоценными камнями и бриллиантовое колье в небольшом декольте.
Сиггрид, занявшая место по левую сторону, тоже блистала своей красотой. Она предпочла роскошное алое платье с открытыми плечами, волосы собраны в замысловатую причёску, но менее вычурную. На голове — малая королевская корона. Дротскона Сиггрид, которую я видел в кают-компании, ничем не отличалась от этой: такая же безмятежно-спокойная, с застывшей в крови Силой. Жаль, мне она больше импонировала в качестве старшей жены, чем Ранди. Может, оттого, что у Сиггрид — дочка-милашка?
Разговоры в Зале мгновенно стихли, как по взмаху волшебной палочки, коей являлся сам король Харальд. Он оглядел собравшихся, словно пытался найти среди сонма гостей кого-то одного, но потом сильным голосом, разнёсшимся под сводами высоченного помещения, начал свою речь. Причём, по-русски, не обращая внимания на кислые рожи некоторых аристо. Но почти все, кто не знал русского, пользовались лингво-амулетами, поэтому никто не роптал.
Харальд начал с того, что описал ситуацию с захватом «Северной Звезды», накидал красок, обрисовал, какие ужасы довелось испытать заложникам, прошёлся калёным словом по «Корсарам», которых обещал обязательно извести под корень (что я горячо поддерживаю), потом перешёл на хвалебную речь, начиная с «брата-императора» Ивана, отозвавшегося на беду соседа, и плавно продолжив описанием героической атаки русских пилотов. Он счёл нас достойными славы и силы древних богов Тора, Тира и Видара, описал, как мы первыми ворвались на яхту и помогли остальным группам бойцов закрепиться на позициях.
Короля слушали с благоговением. Он и в самом деле пользовался популярностью у своего народа; непохоже, чтобы собравшиеся здесь люди демонстрировали показуху перед нами.
Я с облегчением понял, что рассказывать подробности спасения своей младшей жены Харальд не собирается. Он перешёл на родной язык, чуть повернувшись в сторону своей гвардии. После этого короткую речь произнесла Сиггрид, что было логично. Дротскона поблагодарила русскую сторону за огромную помощь — и началось награждение. Король с жёнами шли вдоль строя, за ними вышагивали несколько надутых от важности чиновников, каждый из которых нёс в руках серебряные подносы с сафьяновыми коробочками. Цесаревич Юрий в цивильном строгом костюме, составивший компанию Харальду, подсказывал фамилию офицера. Король кивал, и не глядя, протягивал руку, в которую тут же расторопные сопровождающие вкладывали коробочку, но уже открытую. Скорее всего, списки награждаемых составлены заранее, поэтому никаких проволочек не было. Я так понял, что Харальд расщедрился только на медали. Вручать ордена иностранцам он вряд ли станет, разве что воеводе Иртеньеву и высокопоставленным офицерам. Цесаревичу точно перепадёт вкусняшка.
Я оказался прав. Когда Харальд добрался до меня, то сначала выслушал краткую речь цесаревича о моих заслугах. Улыбнувшись, нацепил на грудь серебряную медаль «За боевые заслуги перед королевством» на жёлтой муаровой ленте с серебряными же перекрещенными мечами, пожал мне руку.
— От себя лично, от своей семьи и от благодарных жителей Скандии хочу поблагодарить вас, княжич Мамонов, за мужество и храбрость, — сказал он негромко, зная, что чуткая аппаратура всё равно запишет его речь. — Россия может гордиться своими сынами, и я немного завидую императору Ивану, что у него есть такое мощное оружие в виде молодых и дерзких воинов.
Последние слова явно предназначались цесаревичу, и тому оставалось только учтиво ответить:
— Я уверен, что и в Скандии найдутся десятки, если не сотни юношей, готовых стать искусными воинами.
