Девушка выставила перед собой нож. Наверняка тоже неумело, но других напарников у юного Диего нет. Осталось только идти шаг в шаг. Не спускать глаз с врагов. И не спотыкаться.
Позади — пять пар бесстрастных глаз. Десять огненных копий. Полных плохо скрытой ненависти. Но с каждым шагом — всё удаляющихся.
И пять кривых ножей — каждый из которых в любой миг может вонзиться в Эйду. Или в Диего. Если все-таки в нее — юный илладиец успеет выстрелить. Но Эйде это уже не поможет. Да и ему — ненадолго. В пистолете лишь одна пуля.
— Попробуют схватить — бей в кишки, — объяснил Диего, не понижая голоса.
Где у них сия часть тела — неизвестно. Но если всадить нож по рукоять — пробьешь любой балахон. Ирия бы справилась.
Пять шагов, семь, десять, одиннадцать…
— Что-то здесь не так. — Шепот илладийца услышал и пленник, но что уж тут поделаешь? — Слишком легко нас отпустили.
— Может, он над ними старший?
— Вряд ли.
Поворот. За ним — никого.
— Повернись — уже можно. Теперь — услышим вовремя…
Эйда с трудом заставила себя преодолеть страх. Показать спину
И всё равно — будто те пять копий теперь сверлят затылок. Ищут место для броска. Из-за угла так удобно метать…
— Эй ты, где дочь этой благородной госпожи⁈ И где выход из вашего кубла?
— Где дочь? — пленник впервые нарушил молчание, здоровенной рукой смахнул из-под носа кровь.
У Диего дернулась щека — едва не выстрелил. А заложник расхохотался:
— Дочь этой… дамы? Мы туда и идем!
— Диего, тебе лучше бежать. — Мирабелла наверняка в опасности, но Диего — тоже ребенок. — Я как-нибудь дальше сама…
— Сама⁈ Сама его поведешь? Да проще было тебя там оставить. Нет уж — вместе так вместе, — неожиданно по-взрослому серьезно припечатал илладиец.
Новый поворот замаячил впереди. Очередной — в неизвестность.
А шагов сзади не слышно. Чернорясочники не трогаются с места? Так и торчат там квиринскими статуями?
Творец милосердный, ты — всесилен и всемогущ! Ты же можешь спасти нескольких верующих от этих темнопоклонников!
Что-то тяжелое и скользкое обрушилось сверху. Эйда пошатнулась — едва не рухнула на пол. А шею почему-то успела обвить петля.
Чудом не заорав, лиаранка дернулась освободиться. И поняла, что кричать уже можно смело. Руки попали в другие ячейки. Сетка! Громадная сеть размером с коридор!
— Режь веревки! Быстрее! — Диего умудрился не отстраниться от спутницы, не выпустить пленника и даже не пасть духом!
Кровь… Эйда только сейчас ощутила боль. И заметила два стекающих по левой руке темных ручейка. Она все-таки порезалась, когда веревки упали. Хорошо хоть себе в кишки не ткнула…
А если бы Диего нечаянно выстрелил⁈
Девушка ошалело завертела головой.
— Дай нож!
Вот теперь жрецы показались в конце коридора. Не идут — бегут. Ожившие статуи черных демонов, возжаждавшие крови!
— Эйда, очнись! Дай нож! — рявкнул в ухо илладиец.
Чем он собрался брать оружие — зубами? Лиаранка этого не поняла, зато сообразила наконец полоснуть по веревке. Рана — несерьезна! Ирия бы такой царапины и не заметила…
Веревка лопнула неожиданно легко. Эйда, высвободив левую руку, перехватила рукоять. Вторая скользкая змея бессильно опала вниз.
Грохот ударил по ушам, резко замутило. Диего разрядил-таки пистолет. Не в пленника — в одного из нападающих. А рукоятью мальчишка от души двинул заложника в висок. Тот безжизненно рухнул под ноги врагам.
Эйда немедленно сунула нож в освободившуюся руку илладийца. Одна теплая ладонь на миг коснулась другой… Перед тем, как остыть навсегда? Потому что теперь — точно конец! Мирабелла, прости…
Кривой нож вошел в черный балахон — Диего-то нашел вражеские «кишки». А вытащить оружие уже не успел. Равно как и вырваться из хватки двоих взрослых мужчин.
Грубые руки третьего сомкнулись на плечах Эйды. Жрец резко развернул девушку к себе, змеиный взгляд впился в ее глаза.
Мир рассыпался багровыми осколками, сузился до двух черных провалов. Лишенных век.
Змея. Это действительно змея!
Эйда провалилась в скользкий, ледяной ужас.
2
Если Элгэ ошиблась в Октавиане — это выяснится сейчас. Либо —
Черная твердь земли раззявила слепую пасть. И предлагает спуститься вниз. Или скатиться кубарем. Вновь выплывшая из-за облаков черно-пятнистая луна радостно осветила в замшелой скале почти отвесный провал.
— Октавиан, сюда! Я нашла его!
Нашла не Элгэ, и не факт, что «его», но это говорить необязательно. Одна подобранная с земли ветвь сейчас разделит алую смерть с другой. Еще пытающейся зеленеть под ногами.
Однажды Элгэ видела, как река несет вывороченное с корнем дерево. Зеленое и цветущее. Оно еще не понимало, что мертво. И цвело, цвело… Люди в этом вопросе — ничуть не умнее.
Передумав поджигать зеленеющий несостоявшийся факел, илладийка подобрала сухостой. Живое дерево горит дольше. Но спасающие братьев глупые южанки — сентиментальны.
Октавиан вынырнул из-за ближайшей скалы совсем бесшумно. Хотел застать врасплох? Если да, то зачем?
Элгэ молча вручила сообщнику горящую палку:
— Идем.
Факелы рисуют такие причудливые тени. Две — на земле, две — на скале…
